Tags: knigi

2017

L'Anomalie

В начале года был выпуск La Conversation Scientifique с совершенно ни о чём не говорящим названием «Que veut dire „être normal“?» (Что такое «быть нормальным»?). Вот за что мне одновременно и нравится, и не нравится эта передача — никогда не поймёшь, пойдёт тебе очередной выпуск или нет, пока не послушаешь. При том, что интересно бывает часто.

В передаче был Hervé Le Tellier (математик, журналист, писатель, член Улипо — что может быть лучшей рекомендацией?) с его романом «L’Anomalie». Сюжет прекрасный, спойлер не сильно портит радость от книги: однажды самолёт Париж — Нью-Йорк попал в сильную грозу, и выбравшись оттуда пилоты и пассажиры оказались перенесёнными на 3 месяца вперёд. С небольшим нюансом: в своё время их самолёт уже приземлился. То есть, теперь у всех у них есть их точная копия. Уже этого одного достаточно на роман — кто как будет себя вести? У кого-то стало двое детей вместо одного. А у кого-то — две матери. Где-то два мужа на одну жену. Причём за 3 месяца между двумя самолётами они успели поругаться и разойтись — но только что прилетевший вариант об этом не знает, он этого не переживал. Кто-то совершил самоубийство — и непонятно, кому сложнее: ему, или тем, кто его уже один раз похоронил. Ну и так далее, вариантов огромное множество, и автор с удовольствием смакует каждый из них.

Параллельно люди пытаются думать, что же произошло, где сбой матрицы? И именно версия матрицы кажется наиболее вероятной. Один из героев говорит: рассмотрим все возможные варианты развития событий у цивилизации. Вариант 1 — она не достигает «высокого» уровня развития, вариант 2 — она его достигает. Под высоким уровнем мы подразумеваем способность запустить симуляцию мира, его моделирование. И у варианта 2 есть два подварианта: 2а — цивилизации интересно побаловаться с моделированием её предков (представьте себе, у вас есть возможность поиграться с моделью нашей планеты: а что, если бы динозавры не вымерли?), 2б — ей это не интересно. В таком раскладе, кто мы? Мы либо вариант 1, либо — модель у цивилизации 2а. Предположим, что только одна цивилизация из тысячи доходит до уровня 2. Предположим, что только одной из дошедших цивилизация интересно моделирование прошлого. Если при этом у неё есть мощность для моделирования миллиарда сценариев, то объективно у нас существенно меньше шансов (1:1000) быть цивилизацией типа 1, чем быть моделькой у цивилизации 2а.

И вот таких поворотов там огромное количество. На некоторых главах я просто останавливался и хохотал в полный голос. Очень, очень рекомендую эту книжку :-) Её явно переведут на другие языки — в прошлом году она номинировалась на 6 различных премий, получила Гонкура, во Франции тираж почти в миллион.


Я книгу слушал в аудио-версии — залез на сайт городской библиотеки, там 6 экземпляров, и у каждого очередь из 3 человек (больше сайт не позволяет). И тут же ссылка: взять эту же книгу в аудио-версии. Причём дематериализованной. Удивительное, конечно, время. Я еле-еле привык, что в нашей библиотеке можно брать книги и журналы в электронном виде — а они уже аудио-книги начали выдавать на расстоянии. Смешно, конечно, в этом контексте видеть напоминание «осталось 18 дней до конца» с кнопкой «продлить».


Параллельно прослушал второй том про вампиров-вурдалаков, на этот раз было про ведьм :-) Впечатление то же самое, что и от первого тома: интересно, но советовать кому-то стыдно. Разница по сравнению с первым томом разве только в большем градусе секса и насилия.

А ещё прочитал пятый том «Расследований Пенелопы» (у меня есть таг по их автору), и впервые не пошло. Первые четыре тома читались с удовольствием, причём было ощущение, что автор явно набирает сил и умения. А тут — кажется, что просто набор каких-то фактов, слабо связанных друг с другом. Даже следить за сюжетом было неинтересно, дочитал из принципа. Несмотря на то, что на этот раз действие происходит в Египте. Хотя детали, конечно, как всегда приятные, с нетерпением жду, когда откроются описанные в книге залы Лувра :-)
2017

П.В. Маковецкий «Смотри в корень!»

На днях наткнулся взглядом на старую книжку «Смотри в корень!» Маковецкого, взял с полки — и чуть ли не на едином дыхании снова её прочитал.

Непонятно, то ли у меня какие-то черты появились из-за этой книги, то ли наоборот, она мне понравилась, потому что эти черты во мне уже тогда зрели. Но какой же прекрасный зануда автор! Вот разбирает он задачку № 4: «Солнце на Северном полюсе взошло на московском меридиане. Где оно взойдёт следующий раз?» Понятно, что в следующий раз Солнце взойдёт там ровно через год. А за год, пишет автор, «Солнце успеет совершить вокруг Земли 365 оборотов с четвертью». И тут же сноска: «Здесь автор пользуется более удобной для этой задачи библейской точкой зрения на вопрос, что вокруг чего вращается. Иначе пришлось бы ввязываться в неуместные для данной задачи объяснения, что относительно „неподвижного“ звёздного фона Земля совершает за год на один оборот больше (разница вызвана тем, что кроме вращения вокруг собственной оси, Земля ещё движется и вокруг Солнца)». Оцените язык! А в особенности кавычки на слове «неподвижного» — то есть он не только воспользовался поводом рассказать, почему количество оборотов не совпадает, но ещё и закинул удочку про «неподвижность» звёздного фона. И ты уже такой сидишь и не можешь переключиться на другую тему: почему? Почему именно он не считает звёздный фон неподвижным?!

Задачка при этом сама по себе прекрасна. Потому что, пишет дальше автор, помимо тупого подсчёта времени и градусов меридианов, нужно задаться вопросом: а что такое момент восхода Солнца? На Северном полюсе Солнце восходит (с момента появления первого луча — до момента появления всего диска над горизонтом) более суток. Можно попытаться выбрать какой-то определённый момент этого процесса. Но тут автор с интонацией шелдоновского «fun fact» говорит: «любопытно, если температура воздуха при этом будет возрастать со скоростью более 6° в час, но за счёт изменения преломления лучей в воздухе видимый диск Солнца прекратит подъём и станет опускаться. Таким образом, весь акт восхода Солнца на полюсе может содержать одну-две „неудачные попытки“!».


Ещё одна задачка (№ 3) примерно на ту же тему: «Сегодня день равен ночи. Чему равна их общая продолжительность?»

Логика тоже простая, но результат парадоксальный. Зафиксируем каким-то образом моменты перехода из состояния «ночь» в состояние «день» и наоборот, например, начало восхода Солнца и начало захода. Судя по условиям задачи, сейчас то ли весеннее, то ли осеннее равноденствие. Предположим, весеннее. Значит, завтра Солнце взойдёт раньше, чем сегодня. Таким образом, продолжительность дня + ночи (это по определению время между двумя восходами Солнца) будет меньше 24 часов. Само по себе это не удивительно. Удивительно, если мы посчитаем теперь продолжительность ночи + дня, а это по определению время между двумя закатами Солнца. Поскольку Солнце заходит всё позже и позже, общая продолжительность будет больше 24 часов.

Срочно в газету: От перемены мест слагаемых поменялась сумма! :-)


Задача № 11 — красивый пример смены измерения, примерно как классическая подмена среднего по времени средним по сценариям. Задачка звучит так: Витебск и Ленинград — на одном меридиане, Пулковском, поэтому самый тёмный момент ночи в этих городах наступает одновременно — будем для простоты читать, что ровно в час ночи по московскому времени. А когда он наступит для пассажира, едущего июньской ночью из Витебска в Ленинград? Будем считать, что вся дорога идёт строго по Пулковскому меридиану.

И тут красота в том, что на каждой из станций этого дороги самое тёмное время — это час ночи. Но для едущего по железной дороге пассажира есть ещё эффект продвижения на север или на юг, а самоё тёмное время в июньском Ленинграде явно светлее самого тёмного времени в Витебске. Сами выкладки лично мне уже не так интересны, сколько осознания этого факта — мы накладываем два перпендикулярных движения, каждое из которых очевидным образом меняет освещённость, и за счёт этого очевидный ответ «в час ночи» становится неправильным.


Просто красивое замечание в комментарии к задаче № 13. Там разбирают кривизну Земли и Луны, и автор замечает, что малый размер Луны явно создаст проблемы со связью космонавтов. До горизонта там чуть больше 2 километров, коротковолновое радио работает только в пределах прямой видимости, а длинноволновое радио работает на Земле дальше только из-за отражений ионосферы. Таким образом, космонавтам придётся держать связь через ретрансляторы, например через Землю.


Запомнившаяся мне с детства задачка № 36 про вот эту марку:



В глаза не бросается, но название картины замазано «надпечаткой». На самом деле это картина Алексея Леонова «Селенодезисты (На Луне)», но марку решили подписать «На Луне. Восходит Земля». Потом спохватились: ты либо на той стороне, которая повёрнута к Земле, и тогда Земля всегда над тобой; либо ты на обратной стороне, и тогда Земли не видно никогда. Какой тут может быть восход?! Признали ошибкой, успели замазать до выпуска марки. Маковецкий, впрочем, задаётся вопросом: а точно здесь ошибка? Ведь Луна не точно повёрнута одной стороной, она немного покачивается. Таким образом, с Земли видно не 50% её поверхности, а все 60%. А значит, есть места, где Земля восходит и заходит.

Я проверил — Википедия знает и про марку, и про ошибку в названии, и про ошибку в ошибке.


Ещё одна задача (№ 44), которую я помнил с детства, но не помнил, что она из этой книжки. Рассмотрим поезд, между вагонами есть небольшой зазор. К первому вагону подъезжает локомотив, сцепляется с ним — и вагоны начинают по цепочке передавать друг другу его толчок. Можно посчитать, с какой скоростью распространяется этот грохот вдоль состава, в зависимости от скорости локомотива, длины каждого вагона и расстояния между ними. Затем автор подбирает такие значения этих параметров, что грохот побежит со скоростью выше скорости света. И спрашивает: это вообще нормально?

Понятно, что ненормально — абстрактные точки вполне могут перемещаться с любой скоростью, но здесь откровенно идёт передача энергии, а она явно ограничена скоростью света. В принципе, и ловушка понятна: мы подразумеваем, что вагоны абсолютно твёрдые, то есть движение одного края вагона немедленно передаётся на другой край — собственно, в этом и весь парадокс, остальные вагоны здесь так, для красоты. Ну и понятно, что движение вагона передаётся через его деформацию, а её скорость никак не может быть выше скорости звука в среде. Тем более, она ниже скорости света.

Я помню, как на этой задаче прямо почувствовал разницу между физическим миром и математической моделью.


В разборе задачи № 67 вскользь так употребляет незнакомое мне слово: типа, это то же самое, что «нониус», только для времени. И в этот момент понимаешь, насколько интернет вообще и Википедия в частности изменили мир. Представляешь себе школьника 30 лет назад: наткнулся на незнакомое слово, в лучшем случае проверил его в словаре — даже если дома есть все словари, узнал только, как оно пишется, и где у него ударение. А у кого дома была энциклопедия, в которой рассказали бы, что это на самом деле?

Забавно, что название «нониус» — в честь португальского математика XVI века Нуниша. В оригинале его звали Pedro Nunes, но латинская версия имени — Petrus Nonius.


Возвращаясь к теме, как всё изменилось — моя книга 1991 года, но это шестое издание, и основной корпус написан явно до того, как автор познакомился с понятие компьютера. Поэтому все примеры — тёплые ламповые. Так, разобрав задачу № 52, автор начинает травить байки про радиолокацию. Посылаем сигнал, он отразился от вероятного противника и вернулся. Зная скорость и время возвращения сигнала, можем посчитать расстояние до цели. А если сигнал вернулся с шумом? Как понять, что настоящее, что ложное? Понятно, что сейчас эта задачка решается какой-нибудь хитрой модуляцией сигнала, чтобы его отражения нельзя было спутать со случайным шумом. Функция autocorr в MatLab чётко покажет нам, какой фрагмент полученного сигнала соответствует посланному. А автор рассказывает об аналоговой схеме поиска автокорреляции: несколько копий магнитной ленты с задержкой, сумматоры с накопителями. Кайф! Хоть лично я и предпочитаю цифровую версию, конечно же :-)


Задача № 69 — надо обязательно попытаться сделать её! Впрочем, читая книгу 30 лет назад, я наверняка то же самое подумал. Итак, задача: можно ли звезду закрыть спичкой, которую вы держите в вытянутой руке? Вы смотрите одним глазом, второй закрыт.

Утверждается, что не получается закрыть. Звезда, конечно, остаётся точечной, но зрачок нашего глаза настолько расширяется, что спички на вытянутой руке уже не хватает.

Примерно на эту же тему задача № 75: есть столб высотой в 5 метров и шириной 10 сантиметров, Солнце находится на высоте 10° над горизонтом, какова длина тени от столба?

Внимательный читатель задумывается: а нафига нам дали ширину столба? А именно потому, что Солнце — не точка. И если под «тенью» считать «полную тень», то она обрывается достаточно быстро — вместо почти 30 метров выходит чуть больше 10. В условии автор успевает ещё поглумиться над наивным читателем: как изменится длина тени, если высоту столба увеличить вдвое? Ответ: никак не изменится.

Тоже, интересно было бы самому это увидеть. С лампой и зубочистками достаточно тривиально, а вот настоящие столбы поднимать — это уже для Гамельна.
2017

Красные цепи, Flic, Мир глазами Гарпа

По наводке catpad прочитал «Красные цепи» Константина Образцова — книгу, ладно о которой, об авторе которой нет статьи в Википедии :-) Более того, краткий пересказ содержания примерно даже показывает, почему Википедия молчит: Питер, 2000-е, маньяки-вурдалаки, волки-оборотни, бандиты, полиция, вот это вот всё. Страшно даже представлять обложку этой книги, если её когда-то вообще издавали. И тем не менее, я не только дочитал (ну ок, дослушал), но и второй том уже начал. Попытался понять, что же это со мной не так, а потом подумал — почему это я с лёгкостью читаю какую-нибудь фэнтези с гоблинами и драконами, но немедленно морщу нос, как только в книге в «реальном» мире появляется такая вот мистика-дуристика? А если рассматривать книжку именно как фэнтези, то вполне, почему бы и нет.

Формально книга повторяет все черты классического детектива. Такого, где главный герой — лузер, но при этом всеми, кем надо, уважаемый лузер. А когда придётся — то он и прыгает как Джеки Чан, и стреляет как Ворошилов. Он пьёт исключительный вискарь, по одному только звону бутылки отличая восточную Ирландию от западной Шотландии. Конечно же, работа не позволяет ему благосклонно отвечать на внимание так и липнущих к нему девочек. Ну, разве что так, время от времени, через силу — не может же он отказывать, он же джентльмен. Одним словом, и здесь тоже всё звучит карикатурно, если воспринимать буквально, но поскольку мне до сих пор нравятся фильмы с Джеймс-Бондом, я и эту книгу примерно так же пропустил. Очень хорошая стилизация, да ещё и в коем-то веке на «нашем», вполне узнаваемом фоне.

Единственное, что мне мешало воспринимать книгу как стилизацию, это регулярно встречающаяся полная лажа. Так, например, мудрый детектив объясняет очередной блондинке, что волки-оборотни убивают только по новолуниям. А новолуния, девочка моя, всегда выпадают либо на конец месяца, либо на его начало. А в середине месяца, спрашивает девочка моя, порхая ресницами, новолуния быть не может? Крайне редко, говорит главный герой со вздохом — что же ты у меня такая глупенькая...

Повторюсь: несмотря ни на что, второй том я уже скачал и слушаю. Рекомендую :-)


Ещё одну книгу нам дала почитать mbla, и снова Википедия ни о ней, ни об авторе: Valentin Gendrot, «Flic». Это такая полу-документальная книга о том, как журналист «внедрился» в ряды французской полиции. Никаких откровений, конечно же, не получилось, всё вполне на уровне недавно просмотренного сериальчика. Ну да, тяжело в полиции работать, сложно оставаться строго по эту сторону от закона. Да, там тоже есть и идиоты, и расисты, и садисты. И конечно же, они все «коллеги», сам погибай — а товарища прикрывай.

Меня удивил скорее подход журналиста: чай, французская полиция — не ИГИЛ. Ради чего автору было убивать полтора года своей жизни? Неужели у него просто не было знакомых в полиции, которые могли бы рассказать ему за рюмочкой чая все эти незамысловатые истории? Я уже не говорю о том, чтобы посмотреть сериальчик.


Мир глазами Гарпа — ура, Википедия! Эту книжку читала главная героиня J’ai perdu mon corps, и я подумал — чем я хуже? Джона Ирвинга я до сих пор знал только по имени, и то, постоянно путая с Вашингтоном Ирвингом. Которого, в свою очередь, знал исключительно по «Уловке-22» Хеллера — у меня крайне глубокие познания американской литературы.

«Гарп» начинается с рождения (что уж там, с зачатия) главного героя, и потом нам рассказывают о нём вплоть до самой смерти. Главы совершенно разные, одна на другую не похожи — там несколько глав как бы вставки из романов героя, но и без этого книга очень хорошо следует настроению героя. Примерно как Сандро из Чегема — он мне почему-то регулярно вспоминался. Сам же Гарп очень классный — жить с ним тоже невозможно, но читать вполне весело.

Одна из главных тем — феминизм. И Ирвинг очень хорошо сказал устами одной из героинь: «Что касается Дженни, она хотела доказать одно — женщинам, как и мужчинам, пора наконец научиться строить свою судьбу по собственному разумению, не оглядываясь на общепринятые каноны. И если это убеждение делает её феминисткой, значит, она и есть феминистка». Банальная, казалось бы, фраза, но до чего же меня достаёт в реальной жизни вывернутый подход: если ты считаешь себя феминистом — значит ты то-то и то-то. Люди, отдающие предпочтение слову, а не смыслу. Вкладывающие в это слово одним им понятный смысл (феминистки хотят кастрировать всех мужчин!!1) — а потом пытающиеся тебя критиковать, согласно этой ереси. На том основании, что они знают какого-то городского сумасшедшего, который употреблял то же самое слово, что и ты, и при этом нёс подобный бред. А если я с бредом не согласен, то это только пока — все вы, феминисты, идиоты отпетые. На этом фоне рассуждение (достаточно недалёкой по книге) Дженни кажется просто вершиной логики.
2017

La Vague и L'Odyssée des Gènes

Практически одновременно купил два нон-фикшена. La Vague — книга французского эпидемиолога о первой волне ковида. Мы с Анютой — она тоже прочитала книжку — разговаривали о том, нужно ли считать это «трудом эксперта» или это скорее «личные записки»? Я покупал именно как личные записки, пусть и человека, находившегося в самой гуще событий. Потому что он откровенно не был среди людей, принимавших самые важные, коснувшиеся нас решения, он «всего лишь» работал в парижской больнице, занимался эпидемией. Анюта же ожидала всестороннего описания всего происходящего — это не то, конечно. Мужик поездил по всему миру, боролся со всякой там холерой / эболой, поэтому он немедленно начал предлагать зарекомендовавшие себя меры замедления эпидемии, которые (по его мнению) во Франции не смогли принять в основном из-за осознания собственного имиджа: ну как же, у нас такая прекрасная система здравоохранения, а вы нам предлагаете какие-то мобильные бригады, которые ООН обычно разворачивает в странах третьего мира.

То есть да, читать крайне интересно, но на объективную и полную картину автор даже не претендует. Он описывает то, что сам видел, что сам делал, чем сам интересовался. Из интересных идей: самолёты не летают, куча людей на вынужденной безработице. Среди них огромное количество стюардов и стюардесс — специалистов по общению с людьми в ситуации стресса. А нам тут как раз надо бы обходить заболевших, расспрашивать их о контактах, отслеживать путь заразы до и после каждого человека. Почему бы не совместить, не мобилизовать простаивающих людей на пользу общества? Красивая идея, но до реализации, к сожалению, не дошло.

Отдельно автор рассказывает про то, как ещё до ковида боролся с холерой на Гаити (победили), и как летом 2020 боролся с ковидом во Французской Гвиане. Интересная книжка, но по понятным причинам одноразовая. Стреляйте, если кому интересно.


L’Odyssée des Gènes — книжка французской учёной, специалистке по популяционной генетике. Я уже писал об этой книге после недавнего выпуска журнала, где была опубликована одна из глав книги — мне она показалась настолько интересной, что я решил прочитать целиком. Начало предсказуемо длинное (я просто не очень разбираюсь, и потому не сильно люблю тему совсем древних людей, первые 7 миллионов нашей истории), но вполне интересное. Вторая половина — как только автор переходит к историческому периоду — просто шикарная!

Тем, кто не собирался читать, или кто не боится спойлеров, куча зацепивших меня деталей под катом:Collapse )
2017

Разные книжки

Был период, когда читать хотелось совсем какую-то ерунду, лишь бы попроще. Похоже, период прошёл, но за это время успел прочитать:

«Nymphéas noirs» Мишеля Бюсси. Осторожно, спойлеры, но вряд ли же кто-то будет немедленно читать этот роман? Симпатичный детектив, хоть с Маманатором и не сравнить (там всё же был прекрасный детский язык). Одна красивая идея, на ней всё и держится: читателю до последних страниц не рассказывают, что истории девочки, женщины и бабушки — это история одного и того же человека, а не три истории, происходящие в одно время. Автор аккуратно решил проблему с именами: у детей были прозвища, взрослые под своими именами, а бабушка — рассказчица от первого лица, ей имя вообще не положено. Инспектор, расследовавший дело во втором эпизоде, успел съездить в Канаду и к третьему эпизоду вернуться оттуда с другим именем. Ну и так далее. Красивый для книги ход, и совершенно нереально представить его в кино — нас уже приучили, что чем дальше в прошлом происходит действие, тем более замыленной должна быть картинка. По одному кадру должно быть понятно, 1950-е это или 2000-е. Иначе зрителю будет сложно.

По поводу имён: инспектора до смены имени звали Laurenç — как это читается, кто знает?
Ещё узнал французское слово для причёски «два хвостика» — couette (да, так же как и «одеяло»).
А ещё слово «fugicarnophile» — коллекционер шашлычных аппаратов. Судя по тому, что большинство страниц google по этому слову говорят про Бюсси, он же его и выдумал. Ну или как минимум раскопал.
Приятное упоминание другого романа, когда девочка описывает себя как «un hérisson sans élégance» — мало того, что в глазах всех гадкий утёнок, так ещё и сама не верит, что лебедь.
В какой-то момент герой книги начинает перечислять аргументы: во-первых, во-вторых, в-третьих... По-французски традиционно для этого используется латынь: primo, secundo, tertio. При этом подавляющее большинство людей ограничивается «во-первых», поэтому в книге герой говорит primo, deuzio, tertio — калька с французского deux. Википедия подтверждает: да, именно так всё и есть. Более того, возможен вариант troisio!


Послушал последний том Дэна Брауна про Роберта Ленгдона («Утраченный символ»), но даже не стал дослушивать до конца — всё, хватит.

Дослушал до конца «Круглосуточный книжный мистера Пенумбры» — симпатичная книжка примерно на ту же тему, только автор немного более в курсе принципов функционирования современного мира. В поисках очередных ключей герои не только бегают по подвалам венецианских базилик, но и обращаются к друзьям из google, чтобы посчитать что-нибудь полезное для их поисков.
Очень красивая идея книжного магазина, где книги расставлены таким образом, что если соединить точки книг, покупавшихся какими-то специальными покупателями, то эти линии вырисуют какую-то картинку (в книге получился портрет). Ну и приятное читателю удивление тайных масонов, которые обнаружили, что мальчик-программист смог увидеть эту картинку буквально за несколько месяцев, тогда как им в своё время понадобились годы и рулоны бумаги.

Начал слушать «Добрые предзнаменования» Геймана с Пратчеттом. Хотелось узнать, что ещё пишет Гейман — я у него слушал только совсем детскую, но прекрасную новеллу «Но молоко, к счастью» (если вам нравится Back to the Future, читайте немедленно!). Пратчетта я вообще не читал, но много слышал — в итоге «Предзнаменования» оказались примерно такими, как я представлял себе творчество Пратчетта. Ужасно смешные детали, но при этом совершенно не обязательно следить за сюжетом, всё равно бессмысленно. Несколько раз ставил на паузу, чтобы отсмеяться, но не факт, что буду дослушивать книгу.
Идеально было слушать во время занятий — я тут ногу успел себе вывихнуть, пару месяцев ходил к врачу на «лечебную физкультуру», до конца ещё не вылечил, но пока что все разъехались на каникулы, занятия приостановили. Надеюсь до марта само всё рассосётся, и книжка больше не пригодится :-)
2017

Weapons of Math Destruction

Прочитал (спасибо wildest_honey!) книжку про риски применения математических алгоритмов в разных областях. Автор вводит вынесенный в название книги термин WMD, который каким-то образом даже определяет: это такая мат. модель, которая много на что влияет, широко распространена, но никому не понятна, и при этом у неё отсутствуют вменяемые механизмы обратной связи — уже по определению видно, что книга написана не для восхваления математических моделей. А дальше автор рассматривает разные примеры, ругает их — иногда за дело, а иногда я даже не мог понять, за что именно она прицепилась конкретно к этой модели. Зачастую было просто карикатурно, когда автор начинает описывать какую-то контору, нагнетая атмосферу осуждения: у них женщин притесняют, они CO2 в атмосферу выбрасывают, у них кофе невкусный, и — вы не поверите! — у них есть ещё и (ужасные, конечно же) математические модели. Какая разница, был ли расистом человек, допустивший ошибку subprimes? Автору есть разница, мне — нет.

То есть, читать советую только по диагонали, со включенным фильтром провокаций и манипуляций. Но читать, потому что тема, конечно, важная, и фактов она там накопала достаточно. Постараюсь пересказать то, что заинтересовало лично меня.
Collapse )
2017

Дядя Петрос и проблема Гольдбаха

Прочитал подаренную друзьями книгу. У меня было английское издание, на обложке которого «дядя Петрос» не читался совершенно — оно и к лучшему. Понятно, что роман под названием «Проблема Гольдбаха» не купит вообще никто, но роман про «дядю Петроса» слишком отдаёт (совершенно отсутствующим в книге) фольклором, сразу представляется что-то вроде «Тореадоров из Васюковки».

А на самом деле книга оказалась очень близкой «Ходу королевы», за тем, казалось бы, исключением, что вместо безумно увлечённой шахматистки — безумно увлечённый математик. Но интереснее всего здесь именно искать отличия.

Шахматистка Бет совершенно не задумывается о будущем, она тупо хочет выиграть, вот и играет. Что будет дальше — а что такое «дальше»? Время от времени её озаряет, что что-то идёт не так — у неё нет ни семьи, ни даже каких-то социальных навыков, чтобы поддерживать человеческие отношения. Но дальше этого дело не идёт — расставляй, поехали. Пускай об этом думает читатель, если ему интересно. Дядя Петрос наоборот, прекрасно понимает как тупиковость своей ситуации (у него тоже никого в жизни нет и быть не может), так и течение времени. Бет буквально раз вздохнула о том, что когда-то придёт молодая шпана, что сметёт её с лица земли — а дядя Петрос играет не против других математиков, он играет против самой математики, против задачки, против бога, против времени. Он знает, что буквально через 10 лет его мозги будут уже не те, и всё, что он не успеет сделать до условных 30 или 40 лет, всё это никогда уже не будет сделано.

Второе отличие — в самой природе математики и шахмат. Дядя Петрос очень правильно замечает, что в математике не бывает второго места. Если ты вторым доказал очень важную теорему, то тебе в лучшем случае ободряюще похлопают по плечу — не расстраивайся, бывает. В то время как шахматист вполне может быть № 2, «в первой десятке» и так далее.
Не говоря уже об отношении со временем: в шахматах рано или поздно ты узнаешь, выиграл ты или проиграл. В математике же ты можешь биться над задачей годами, а исход так и будет неизвестен. Не говоря уже о «подставе» со стороны Гёделя, когда вдруг стало понятно, что некоторые задачи просто нерешаемы — это не ты тупой, это заложено в их природе. И более того (спасибо, Тьюринг), невозможно заранее понять, решаема эта задача или нет — ужасный удар по любой мотивации.

Где эти книги снова похожи — это в игре с читателем, когда ему, казалось бы, надо понимать, о чём говорят герои — но при этом можно обойтись и достаточно общими знаниями, благо записей партий / выкладок доказательств в книгах не приводят. И при этом однозначно кайф читать исторические сноски, вспоминать какие-то кусочки даже не институтских курсов (у нас такой математики не было), а каких-то научно-популярных статей. Собственно, обе книги примерно такие, научно-популярные романы. Шахматный точно работает — в наш клуб на работе записался новый человек, после того как посмотрел сериал на Netflix’е. Не знаю, как сработает дядя Петрос, но читать или смотреть после него научно-популярную математику однозначно хочется больше.

Опять же, непонятно, насколько «всё так и есть на самом деле» (сдаётся мне, сколько в мире математиков, столько будет и отношений к реализму описанного). Но ощущение «производственного романа» и там, и там. Наверное, всё не похоже на правду, но до этих книг ты представляешь себе шахматиста или математика ещё хуже.


Удивило обилие французской лексики в книге. В прошлый раз, когда я удивлялся такому, мне рассказали, что такой вот английский язык и есть: в нём есть «нормальное» слово bride, и есть «выпендрёжное» fiancée. И вообще там можно найти чуть ли не полный французский словарь, синонимами на каждое английское слово. Но в книге типографически выделяли заимствования, например слово «rendezvous» считается английским (печатается не курсивом, да и дефис пропал), а «habitué» — французским (напечатано курсивом). В итоге попадаются прекрасные фразы типа «he became a habitué» (тут лично я споткнулся — «a habitué» или «an habitué»? у правил какого языка приоритет?) — представление, что все англоязычные читатели понимают эту фразу кажется мне ещё более оптимистичным, чем ожидать от среднего читателя понимания гипотезы Гольдбаха.
Было ещё «tres à la mode» (именно так, без accent grave), «tableau vivant» и множество других французских слов.
2017

«Гленнкилл», «Ход королевы»

С «Книжного базара» принёс «Гленнкилл» — описание было в духе: «пастух постоянно читает своим овцам детективы, поэтому, когда его находят убитым, овцы решают расследовать это преступление». Первая же очевидная ассоциация — «Барашек Шон»! Но нет, книга совсем не детская, она немного серьёзнее. Хотя вот это ощущение понимания того, что думают овцы — да, однозначно такое же. Отличная книга. Немного ни о чём (как и все детективы), но прекрасно занимает время (как и все детективы).

Читается взахлёб, зацепился только один раз, когда герои договариваются об условном стуке: «один короткий удар, два длинных, еще один короткий» — это как? Наоборот — один длинный, два коротких и снова длинный — это я представляю себе. А как по одному удару можно сказать, что он короткий? При этом считать его по умолчанию длинным для меня почему-то не составляет проблемы :-)


Под впечатлением от «Шахматной новеллы» решил прочитать рекламировавшийся на том же «Базаре» «Ход королевы» — роман, по которому сняли сериал для Netflix. Сериал мы не смотрели, после книги хочется, но страшно — книга классная, и совершенно непонятно, как всё это можно было запихнуть в экран? Впрочем, расскажи мне кто про книгу — там всё действие резюмируется как «жила-была девочка, она очень круто играла в шахматы и у всех выигрывала» — я бы тоже не понял, как это можно развернуть в книгу. Там даже нет — как было в «Мастере игры в Го» — возможности следить за партиями. Описывают какое-то стандартное начало, за первыми ходами ты даже как-то следишь, но потом описание становится неконкретным: он походил ладьёй, она выдвинула пешку, он принёс в жертву слона, но она не приняла — и такого текста целые страницы, и не оторваться, такой триллер! Давно такого не было, проглотил книгу буквально за пару вечеров. Тут же Анюте подкинул, она тоже уже дочитала.

В этой книге зацепился за шахматную нотацию. Оказывается, кроме «единственно правильной» (она называется «алгебраической», это когда название каждой клеточки — это её координаты, причём по X буквы, а по Y цифры) есть и другие варианты, и в книге используют «описательную нотацию». Пример из Википедии: «f2-f4 записывается как „пешка ходит на четвёртое поле королевского слона“, или P-KB4».

А ещё, очень интересно было читать описание русских. Книга только из глаз героини — американской девочки, которой в конце книги едва 19 лет исполнилось. И с одной стороны все русские, которых она встречает — суровые мужики в чёрных костюмах, на которых и смотреть-то страшно, не то что разговаривать с ними (о чём?!). С другой, героиня прекрасно сама понимает, что этот её страх — он не от русских (они ничего плохого в книге не делают), он у неё в голове. Более того (спойлер! спойлер!), когда она едет в Россию, она на каждом шагу видит каких-то странных, непонятных, но умилительно приятных русских людей. Начиная от стюардессы, которая её узнала — потому что ну кто же в Советской России не знает талантливую американскую шахматистку (в то время как в Америке даже приёмная мать героини не до конца понимала, в чём смысл уметь чуть лучше, чем другие люди — двигать фишки по доске в клеточку, да?). И до классических стариков с шахматами на лавочках в Измайловском парке. Очень приятное описание «нас». И очень хороший роман, с точки зрения развития, взросления девочки.
2017

«Дом на краю света», «Шахматная новелла»

По очередному «Книжному базару» прочитал «Дом на краю света» Каннингема. В передаче рассказывали о переосмыслении понятия «семьи», и по описанию всё казалось очень интересным — на деле оказалась хорошая, но не выдающаяся книга (ну или это я от неё слишком многого ожидал). Автора, впрочем, ещё читать хочется, а ещё больше хочется читать все остальные рекомендации из этого же выпуска.

Из интересных слов встретил только «халат из шенили». Очевидна французская chenille — гусеница, но ткань оказалась не шёлком. Просто рисунок ткани похож на самих гусениц. Что самое смешное, французская Википедия про эту ткань не знает.


А ещё разговорились с коллегой (Sandra — она удивилась, услышав от меня, что мы с ней почти тёзки, её уху это было совсем не очевидно) про карантин. Я говорю, что настроение достаточно депрессивное, и какие-то фильмы / книги надо бы отложить до лучших времён. Вот, говорю, смотрел я «Black Mirror». Его и так-то лучше помногу сразу не смотреть. А на карантине вообще.
Ой да, поддакивает Сандра, я тут на днях, сама не знаю почему, взяла перечитать Шахматную новеллу Цвейга. Дальше спойлеры, но лично мне они не помешали (новелла отличная, и короткая — читайте прямо вот сейчас!) — там главный герой попадает в тюрьму, где его пытают одиночеством. И спасением для него оказывается случайно попавший в его руки сборник партий шахматных чемпионов. Вот это, говорит Сандра, действительно не надо читать во время карантина.

Я, впрочем, прочитал. Не знаю, наверное, у каждого свои страхи. Меня конкретно эта ситуация не испугала. Точнее, я её даже представить не смог. Я помню, как в детстве, читая очередную Ленинскую агиографию, я мечтал, о тех временах, когда вырасту и попаду в тюрьму. И тут самое главное, а) чтобы это была камера-одиночка, и б) чтобы туда — как Ленину — можно было заказывать книги. Можно даже без молока и хлебной чернильницы, просто книги. Поэтому слово «тюрьма» у меня с детства ассоциируется с чем-то вполне допустимым — в отличие, скажем, от «армии».

С другой стороны, весной разговаривал с подругой, которая возвращалась домой на самолёте и по прилёте узнала, что ближайшие 2 недели ей придётся жить в гостинице, на карантине. У меня первая же фраза: а у тебя с собой было много книжек? Ну или хотя бы зарядка для Kindle?


Возвращаясь к шахматам в тюрьме. Нельзя не порадоваться совпадению: birdwatcher буквально вот вчера рассказал историю о том, как в американской тюрьме чувак зарегистрировал кучу людей в федерации шахмат, после чего начал с ними играть, выигрывать — и зарабатывать себе рейтинг. В какой-то момент оказалось, что он — второй в США по шахматному рейтингу. Выяснилось это, насколько я понял, в момент, когда федерация собралась рассылать приглашения 16 самым сильным шахматистам страны. А это кто? — воскликнули все. Глядя на рейтинг 2759 — у Бобби Фишера был в своё время 2760.

К мужику даже нет никаких особых претензий. Он, судя по Википедии, честно скучал в тюрьме. Более того, он даже писал в федерацию, указывая им на баг текущей формулы рейтинга, которая допускала игры внутри достаточно узкого круга. Понятно, что мужика никуда не пригласили (по любому, он сидел пожизненное за убийство мамы, никто его бы и не отпустил), формулу переделали.


А у Цвейга зацепили рассуждения о невозможности играть в шахматы самому с собой. Типа, нет никакого сюрприза, ты не можешь ничего придумать в тайне от «соперника». При том, что эти рассуждения не так уж и необходимы для сюжета. Такое ощущение, что сам Цвейг либо вообще не умел играть в шахматы, либо играл на очень слабом уровне, когда мечта партии — незаметно напасть на ферзя, и чтобы противник не заметил. О ужас, говорит автор. Чтобы играть самому с собой, нужно перейти на какой-то немыслимый уровень шизофрении!

При этом очевидно же, что во время просчётов вариантов шахматисты с лёгкостью переключаются с одной стороны на другую, пытаясь понять, какие у кого есть варианты, и как кто может отреагировать на ту или иную угрозу. Да даже в преферансе, когда открывают карты — ни у кого же не возникает шизофрении. Ты просто аккуратно «играешь» у себя в голове то за одних, то за других, пытаясь понять, сколько у кого взяток.

Но удовольствия от книги это не уменьшает :-)
2017

«Etonnantes Étymologies» de Jean-Pierre Colignon

Прочитал книжку — Анечка когда-то подарила — про этимологию некоторых французских слов. Предсказуемо много интересного, неожиданно (но постфактум вполне объяснимо) практически все показавшиеся мне интересными истории легко переводятся на русский язык (то ли самые лучшие истории интернациональны, то ли я больше ценю то, что понятно и на родном языке). Избранное:

«Кальмар» происходит от греческого слова «καλαμάς», обозначающего «тростник». Это же слово дало нам «калам» — палочку для клинописи. К кальмару тростник имеет отношение именно через письменность: кальмар — чернила — письменность — калам — тростник!

«Каравелла» — это уменьшительное от «caravo», что само по себе уже прекрасно (у меня была знакомая, считавшая, что «она прошла как каравелла по волнам» — это такой тонкий наезд, потому что нельзя просто так называть женщину производным от слова «корова»). А «caravo» или «carabus» — это «корабль (тоже, кстати, одноворенное с „каравеллой“ слово), накрытый шкурами». Называется так из-за своего сходства с крабом — неожиданно!

«Карпаччо» называется так в честь художника Витторе Карпаччо. Потому что художник прославился картинами с множеством ярко-красных тканей.

«Гладиатор» происходит от слова «gladiolus» — «короткий меч». Почему цветок называется «гладиолус»? Просится ответ потому что гладиолус, но в книге дают и другой вариант — у него листья похожи на шпаги. По-русски этот цветок также называется шпажником.

Французское слово «gringalet» обозначает «мозгляк, хлюпик». Автор отмечает: Tolstoï aurait pu dire qu’il n’est guerre épais — я со своей стороны отмечу, что не с фамилией Толстой делать такие замечания. Этимология слова тоже забавная — это антифразис, по имени коня рыцаря Гавейна.

«Имбецил» изначально (и этимологически — «без подпорки») обозначал физически слабого человека. Более того, это слово могло использоваться в выражениях типа «слабый пол» про женщин. Ну а потом уже смысл изменился на «слабый разумом» с последующей специализаций на конкретном заболевании.

«Мартингал» — для меня это, в первую очередь, термин из теории вероятностей, и я помню своё удивление, когда в очередной прогулке по Лувру я наткнулся на это слово в смысле какой-то части конской сбруи. А в книжке, перечисляя возможные смыслы «мартингала», авторы сначала приводит 4 так или иначе связанных с лошадьми смыслов, и только пятым цитирует математический. И то не тот — для него «мартингал» это стратегия удваивания ставок до тех пор, пока не выиграешь, отыграв заодно всё, что проиграл до этого. По-русски это называется мартингейл — исторически «мой» термин происходит от этого, и оба изначально то ли французские, то ли итальянские, поэтому крайне странно видеть англицированный вариант «мартингейл», ну да не впервой.

«Полинезия» — это дословно «много островов». Автор рассказывает, что есть имя нарицательное «polynèse» (мой Larousse его не знает) — болезнь, характеризующаяся повышенным количеством островков Лангерганса — это такие клетки, которые выделяют инсулин. Па-пам, понятно теперь, почему «инсулин» имеет корень «остров»!

«Тарантелла» и «тарантул» — однокоренные слова. То ли потому, что в танце дёргаются как укушенные, то ли потому что танец помогает при укусе.
Другая парочка — «тюльпан» и «тюрбан». Очень приятно, что в конце заметки автор упоминает один из моих любимых фильмов.