Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

2017

L'Anomalie

В начале года был выпуск La Conversation Scientifique с совершенно ни о чём не говорящим названием «Que veut dire „être normal“?» (Что такое «быть нормальным»?). Вот за что мне одновременно и нравится, и не нравится эта передача — никогда не поймёшь, пойдёт тебе очередной выпуск или нет, пока не послушаешь. При том, что интересно бывает часто.

В передаче был Hervé Le Tellier (математик, журналист, писатель, член Улипо — что может быть лучшей рекомендацией?) с его романом «L’Anomalie». Сюжет прекрасный, спойлер не сильно портит радость от книги: однажды самолёт Париж — Нью-Йорк попал в сильную грозу, и выбравшись оттуда пилоты и пассажиры оказались перенесёнными на 3 месяца вперёд. С небольшим нюансом: в своё время их самолёт уже приземлился. То есть, теперь у всех у них есть их точная копия. Уже этого одного достаточно на роман — кто как будет себя вести? У кого-то стало двое детей вместо одного. А у кого-то — две матери. Где-то два мужа на одну жену. Причём за 3 месяца между двумя самолётами они успели поругаться и разойтись — но только что прилетевший вариант об этом не знает, он этого не переживал. Кто-то совершил самоубийство — и непонятно, кому сложнее: ему, или тем, кто его уже один раз похоронил. Ну и так далее, вариантов огромное множество, и автор с удовольствием смакует каждый из них.

Параллельно люди пытаются думать, что же произошло, где сбой матрицы? И именно версия матрицы кажется наиболее вероятной. Один из героев говорит: рассмотрим все возможные варианты развития событий у цивилизации. Вариант 1 — она не достигает «высокого» уровня развития, вариант 2 — она его достигает. Под высоким уровнем мы подразумеваем способность запустить симуляцию мира, его моделирование. И у варианта 2 есть два подварианта: 2а — цивилизации интересно побаловаться с моделированием её предков (представьте себе, у вас есть возможность поиграться с моделью нашей планеты: а что, если бы динозавры не вымерли?), 2б — ей это не интересно. В таком раскладе, кто мы? Мы либо вариант 1, либо — модель у цивилизации 2а. Предположим, что только одна цивилизация из тысячи доходит до уровня 2. Предположим, что только одной из дошедших цивилизация интересно моделирование прошлого. Если при этом у неё есть мощность для моделирования миллиарда сценариев, то объективно у нас существенно меньше шансов (1:1000) быть цивилизацией типа 1, чем быть моделькой у цивилизации 2а.

И вот таких поворотов там огромное количество. На некоторых главах я просто останавливался и хохотал в полный голос. Очень, очень рекомендую эту книжку :-) Её явно переведут на другие языки — в прошлом году она номинировалась на 6 различных премий, получила Гонкура, во Франции тираж почти в миллион.


Я книгу слушал в аудио-версии — залез на сайт городской библиотеки, там 6 экземпляров, и у каждого очередь из 3 человек (больше сайт не позволяет). И тут же ссылка: взять эту же книгу в аудио-версии. Причём дематериализованной. Удивительное, конечно, время. Я еле-еле привык, что в нашей библиотеке можно брать книги и журналы в электронном виде — а они уже аудио-книги начали выдавать на расстоянии. Смешно, конечно, в этом контексте видеть напоминание «осталось 18 дней до конца» с кнопкой «продлить».


Параллельно прослушал второй том про вампиров-вурдалаков, на этот раз было про ведьм :-) Впечатление то же самое, что и от первого тома: интересно, но советовать кому-то стыдно. Разница по сравнению с первым томом разве только в большем градусе секса и насилия.

А ещё прочитал пятый том «Расследований Пенелопы» (у меня есть таг по их автору), и впервые не пошло. Первые четыре тома читались с удовольствием, причём было ощущение, что автор явно набирает сил и умения. А тут — кажется, что просто набор каких-то фактов, слабо связанных друг с другом. Даже следить за сюжетом было неинтересно, дочитал из принципа. Несмотря на то, что на этот раз действие происходит в Египте. Хотя детали, конечно, как всегда приятные, с нетерпением жду, когда откроются описанные в книге залы Лувра :-)
2017

П.В. Маковецкий «Смотри в корень!»

На днях наткнулся взглядом на старую книжку «Смотри в корень!» Маковецкого, взял с полки — и чуть ли не на едином дыхании снова её прочитал.

Непонятно, то ли у меня какие-то черты появились из-за этой книги, то ли наоборот, она мне понравилась, потому что эти черты во мне уже тогда зрели. Но какой же прекрасный зануда автор! Вот разбирает он задачку № 4: «Солнце на Северном полюсе взошло на московском меридиане. Где оно взойдёт следующий раз?» Понятно, что в следующий раз Солнце взойдёт там ровно через год. А за год, пишет автор, «Солнце успеет совершить вокруг Земли 365 оборотов с четвертью». И тут же сноска: «Здесь автор пользуется более удобной для этой задачи библейской точкой зрения на вопрос, что вокруг чего вращается. Иначе пришлось бы ввязываться в неуместные для данной задачи объяснения, что относительно „неподвижного“ звёздного фона Земля совершает за год на один оборот больше (разница вызвана тем, что кроме вращения вокруг собственной оси, Земля ещё движется и вокруг Солнца)». Оцените язык! А в особенности кавычки на слове «неподвижного» — то есть он не только воспользовался поводом рассказать, почему количество оборотов не совпадает, но ещё и закинул удочку про «неподвижность» звёздного фона. И ты уже такой сидишь и не можешь переключиться на другую тему: почему? Почему именно он не считает звёздный фон неподвижным?!

Задачка при этом сама по себе прекрасна. Потому что, пишет дальше автор, помимо тупого подсчёта времени и градусов меридианов, нужно задаться вопросом: а что такое момент восхода Солнца? На Северном полюсе Солнце восходит (с момента появления первого луча — до момента появления всего диска над горизонтом) более суток. Можно попытаться выбрать какой-то определённый момент этого процесса. Но тут автор с интонацией шелдоновского «fun fact» говорит: «любопытно, если температура воздуха при этом будет возрастать со скоростью более 6° в час, но за счёт изменения преломления лучей в воздухе видимый диск Солнца прекратит подъём и станет опускаться. Таким образом, весь акт восхода Солнца на полюсе может содержать одну-две „неудачные попытки“!».


Ещё одна задачка (№ 3) примерно на ту же тему: «Сегодня день равен ночи. Чему равна их общая продолжительность?»

Логика тоже простая, но результат парадоксальный. Зафиксируем каким-то образом моменты перехода из состояния «ночь» в состояние «день» и наоборот, например, начало восхода Солнца и начало захода. Судя по условиям задачи, сейчас то ли весеннее, то ли осеннее равноденствие. Предположим, весеннее. Значит, завтра Солнце взойдёт раньше, чем сегодня. Таким образом, продолжительность дня + ночи (это по определению время между двумя восходами Солнца) будет меньше 24 часов. Само по себе это не удивительно. Удивительно, если мы посчитаем теперь продолжительность ночи + дня, а это по определению время между двумя закатами Солнца. Поскольку Солнце заходит всё позже и позже, общая продолжительность будет больше 24 часов.

Срочно в газету: От перемены мест слагаемых поменялась сумма! :-)


Задача № 11 — красивый пример смены измерения, примерно как классическая подмена среднего по времени средним по сценариям. Задачка звучит так: Витебск и Ленинград — на одном меридиане, Пулковском, поэтому самый тёмный момент ночи в этих городах наступает одновременно — будем для простоты читать, что ровно в час ночи по московскому времени. А когда он наступит для пассажира, едущего июньской ночью из Витебска в Ленинград? Будем считать, что вся дорога идёт строго по Пулковскому меридиану.

И тут красота в том, что на каждой из станций этого дороги самое тёмное время — это час ночи. Но для едущего по железной дороге пассажира есть ещё эффект продвижения на север или на юг, а самоё тёмное время в июньском Ленинграде явно светлее самого тёмного времени в Витебске. Сами выкладки лично мне уже не так интересны, сколько осознания этого факта — мы накладываем два перпендикулярных движения, каждое из которых очевидным образом меняет освещённость, и за счёт этого очевидный ответ «в час ночи» становится неправильным.


Просто красивое замечание в комментарии к задаче № 13. Там разбирают кривизну Земли и Луны, и автор замечает, что малый размер Луны явно создаст проблемы со связью космонавтов. До горизонта там чуть больше 2 километров, коротковолновое радио работает только в пределах прямой видимости, а длинноволновое радио работает на Земле дальше только из-за отражений ионосферы. Таким образом, космонавтам придётся держать связь через ретрансляторы, например через Землю.


Запомнившаяся мне с детства задачка № 36 про вот эту марку:



В глаза не бросается, но название картины замазано «надпечаткой». На самом деле это картина Алексея Леонова «Селенодезисты (На Луне)», но марку решили подписать «На Луне. Восходит Земля». Потом спохватились: ты либо на той стороне, которая повёрнута к Земле, и тогда Земля всегда над тобой; либо ты на обратной стороне, и тогда Земли не видно никогда. Какой тут может быть восход?! Признали ошибкой, успели замазать до выпуска марки. Маковецкий, впрочем, задаётся вопросом: а точно здесь ошибка? Ведь Луна не точно повёрнута одной стороной, она немного покачивается. Таким образом, с Земли видно не 50% её поверхности, а все 60%. А значит, есть места, где Земля восходит и заходит.

Я проверил — Википедия знает и про марку, и про ошибку в названии, и про ошибку в ошибке.


Ещё одна задача (№ 44), которую я помнил с детства, но не помнил, что она из этой книжки. Рассмотрим поезд, между вагонами есть небольшой зазор. К первому вагону подъезжает локомотив, сцепляется с ним — и вагоны начинают по цепочке передавать друг другу его толчок. Можно посчитать, с какой скоростью распространяется этот грохот вдоль состава, в зависимости от скорости локомотива, длины каждого вагона и расстояния между ними. Затем автор подбирает такие значения этих параметров, что грохот побежит со скоростью выше скорости света. И спрашивает: это вообще нормально?

Понятно, что ненормально — абстрактные точки вполне могут перемещаться с любой скоростью, но здесь откровенно идёт передача энергии, а она явно ограничена скоростью света. В принципе, и ловушка понятна: мы подразумеваем, что вагоны абсолютно твёрдые, то есть движение одного края вагона немедленно передаётся на другой край — собственно, в этом и весь парадокс, остальные вагоны здесь так, для красоты. Ну и понятно, что движение вагона передаётся через его деформацию, а её скорость никак не может быть выше скорости звука в среде. Тем более, она ниже скорости света.

Я помню, как на этой задаче прямо почувствовал разницу между физическим миром и математической моделью.


В разборе задачи № 67 вскользь так употребляет незнакомое мне слово: типа, это то же самое, что «нониус», только для времени. И в этот момент понимаешь, насколько интернет вообще и Википедия в частности изменили мир. Представляешь себе школьника 30 лет назад: наткнулся на незнакомое слово, в лучшем случае проверил его в словаре — даже если дома есть все словари, узнал только, как оно пишется, и где у него ударение. А у кого дома была энциклопедия, в которой рассказали бы, что это на самом деле?

Забавно, что название «нониус» — в честь португальского математика XVI века Нуниша. В оригинале его звали Pedro Nunes, но латинская версия имени — Petrus Nonius.


Возвращаясь к теме, как всё изменилось — моя книга 1991 года, но это шестое издание, и основной корпус написан явно до того, как автор познакомился с понятие компьютера. Поэтому все примеры — тёплые ламповые. Так, разобрав задачу № 52, автор начинает травить байки про радиолокацию. Посылаем сигнал, он отразился от вероятного противника и вернулся. Зная скорость и время возвращения сигнала, можем посчитать расстояние до цели. А если сигнал вернулся с шумом? Как понять, что настоящее, что ложное? Понятно, что сейчас эта задачка решается какой-нибудь хитрой модуляцией сигнала, чтобы его отражения нельзя было спутать со случайным шумом. Функция autocorr в MatLab чётко покажет нам, какой фрагмент полученного сигнала соответствует посланному. А автор рассказывает об аналоговой схеме поиска автокорреляции: несколько копий магнитной ленты с задержкой, сумматоры с накопителями. Кайф! Хоть лично я и предпочитаю цифровую версию, конечно же :-)


Задача № 69 — надо обязательно попытаться сделать её! Впрочем, читая книгу 30 лет назад, я наверняка то же самое подумал. Итак, задача: можно ли звезду закрыть спичкой, которую вы держите в вытянутой руке? Вы смотрите одним глазом, второй закрыт.

Утверждается, что не получается закрыть. Звезда, конечно, остаётся точечной, но зрачок нашего глаза настолько расширяется, что спички на вытянутой руке уже не хватает.

Примерно на эту же тему задача № 75: есть столб высотой в 5 метров и шириной 10 сантиметров, Солнце находится на высоте 10° над горизонтом, какова длина тени от столба?

Внимательный читатель задумывается: а нафига нам дали ширину столба? А именно потому, что Солнце — не точка. И если под «тенью» считать «полную тень», то она обрывается достаточно быстро — вместо почти 30 метров выходит чуть больше 10. В условии автор успевает ещё поглумиться над наивным читателем: как изменится длина тени, если высоту столба увеличить вдвое? Ответ: никак не изменится.

Тоже, интересно было бы самому это увидеть. С лампой и зубочистками достаточно тривиально, а вот настоящие столбы поднимать — это уже для Гамельна.
2017

Красные цепи, Flic, Мир глазами Гарпа

По наводке catpad прочитал «Красные цепи» Константина Образцова — книгу, ладно о которой, об авторе которой нет статьи в Википедии :-) Более того, краткий пересказ содержания примерно даже показывает, почему Википедия молчит: Питер, 2000-е, маньяки-вурдалаки, волки-оборотни, бандиты, полиция, вот это вот всё. Страшно даже представлять обложку этой книги, если её когда-то вообще издавали. И тем не менее, я не только дочитал (ну ок, дослушал), но и второй том уже начал. Попытался понять, что же это со мной не так, а потом подумал — почему это я с лёгкостью читаю какую-нибудь фэнтези с гоблинами и драконами, но немедленно морщу нос, как только в книге в «реальном» мире появляется такая вот мистика-дуристика? А если рассматривать книжку именно как фэнтези, то вполне, почему бы и нет.

Формально книга повторяет все черты классического детектива. Такого, где главный герой — лузер, но при этом всеми, кем надо, уважаемый лузер. А когда придётся — то он и прыгает как Джеки Чан, и стреляет как Ворошилов. Он пьёт исключительный вискарь, по одному только звону бутылки отличая восточную Ирландию от западной Шотландии. Конечно же, работа не позволяет ему благосклонно отвечать на внимание так и липнущих к нему девочек. Ну, разве что так, время от времени, через силу — не может же он отказывать, он же джентльмен. Одним словом, и здесь тоже всё звучит карикатурно, если воспринимать буквально, но поскольку мне до сих пор нравятся фильмы с Джеймс-Бондом, я и эту книгу примерно так же пропустил. Очень хорошая стилизация, да ещё и в коем-то веке на «нашем», вполне узнаваемом фоне.

Единственное, что мне мешало воспринимать книгу как стилизацию, это регулярно встречающаяся полная лажа. Так, например, мудрый детектив объясняет очередной блондинке, что волки-оборотни убивают только по новолуниям. А новолуния, девочка моя, всегда выпадают либо на конец месяца, либо на его начало. А в середине месяца, спрашивает девочка моя, порхая ресницами, новолуния быть не может? Крайне редко, говорит главный герой со вздохом — что же ты у меня такая глупенькая...

Повторюсь: несмотря ни на что, второй том я уже скачал и слушаю. Рекомендую :-)


Ещё одну книгу нам дала почитать mbla, и снова Википедия ни о ней, ни об авторе: Valentin Gendrot, «Flic». Это такая полу-документальная книга о том, как журналист «внедрился» в ряды французской полиции. Никаких откровений, конечно же, не получилось, всё вполне на уровне недавно просмотренного сериальчика. Ну да, тяжело в полиции работать, сложно оставаться строго по эту сторону от закона. Да, там тоже есть и идиоты, и расисты, и садисты. И конечно же, они все «коллеги», сам погибай — а товарища прикрывай.

Меня удивил скорее подход журналиста: чай, французская полиция — не ИГИЛ. Ради чего автору было убивать полтора года своей жизни? Неужели у него просто не было знакомых в полиции, которые могли бы рассказать ему за рюмочкой чая все эти незамысловатые истории? Я уже не говорю о том, чтобы посмотреть сериальчик.


Мир глазами Гарпа — ура, Википедия! Эту книжку читала главная героиня J’ai perdu mon corps, и я подумал — чем я хуже? Джона Ирвинга я до сих пор знал только по имени, и то, постоянно путая с Вашингтоном Ирвингом. Которого, в свою очередь, знал исключительно по «Уловке-22» Хеллера — у меня крайне глубокие познания американской литературы.

«Гарп» начинается с рождения (что уж там, с зачатия) главного героя, и потом нам рассказывают о нём вплоть до самой смерти. Главы совершенно разные, одна на другую не похожи — там несколько глав как бы вставки из романов героя, но и без этого книга очень хорошо следует настроению героя. Примерно как Сандро из Чегема — он мне почему-то регулярно вспоминался. Сам же Гарп очень классный — жить с ним тоже невозможно, но читать вполне весело.

Одна из главных тем — феминизм. И Ирвинг очень хорошо сказал устами одной из героинь: «Что касается Дженни, она хотела доказать одно — женщинам, как и мужчинам, пора наконец научиться строить свою судьбу по собственному разумению, не оглядываясь на общепринятые каноны. И если это убеждение делает её феминисткой, значит, она и есть феминистка». Банальная, казалось бы, фраза, но до чего же меня достаёт в реальной жизни вывернутый подход: если ты считаешь себя феминистом — значит ты то-то и то-то. Люди, отдающие предпочтение слову, а не смыслу. Вкладывающие в это слово одним им понятный смысл (феминистки хотят кастрировать всех мужчин!!1) — а потом пытающиеся тебя критиковать, согласно этой ереси. На том основании, что они знают какого-то городского сумасшедшего, который употреблял то же самое слово, что и ты, и при этом нёс подобный бред. А если я с бредом не согласен, то это только пока — все вы, феминисты, идиоты отпетые. На этом фоне рассуждение (достаточно недалёкой по книге) Дженни кажется просто вершиной логики.
2017

Суп бурдэ

Как перевести %subj% на французский? Можно попытаться сказать la soupe Bourdais, но нет.

Сижу недавно на собрании, обсуждаем экономические сценарии стресса ORSA. В какой-то момент начальник говорит, что он предпочитает несколько «простых» сценариев, где шок идёт только по одному из факторов риска. Вместо того, чтобы создавать сценарий gloubi-boulga, эффекты которого всё равно никто не будет способен понять.

Полез в интернет, смотреть, что такое gloubi-boulga — это такое блюдо французского мультяшного персонажа, оранжевого динозавра Казимира (фото справа). Рецепт блюда: клубничное варенье, тёртый шоколад, банановое пюре, острая горчица и тулузская сосиска с типично бондовским примечанием «tiède mais crue» («тёплая, но не варёная» — тут нужно, конечно, представлять себе, что из себя представляет тулузская сосиска: сырой свиной фарш в сосисочной кишке). Типичный суп «бурдэ» — если кто не помнит, это мем из советского мультика, рецепт примерно тот же.

Возвращаясь к gloubi-boulga — автор комиксов про Казимира рассказывал, что во время второй мировой войны (он 1937 года рождения) он жил у какой-то русской бабушки (в Париже), которая заставляла его взбивать яичные желтки с сахаром, считая результат десертом, и называя его «Kogel mogel». Из этого названия, и самого концепта блюда, родилась gloubi-boulga.

Вторую мировую я не застал, но желтки с сахаром я определённо взбивал, у нас это считалось скорее лекарством и называлось гоголь-моголь — я всё не мог понять, при чём здесь великий русский великий украинский очень великий писатель. Википедия говорит, что ни при чём, и вообще этимология достаточно мутная. Французская Википедия уточняет, что это типичное блюдо русской кухни.


Возвращаясь к Казимиру. О его существовании я узнал из разговора с одним своим коллегой ещё 18 лет назад (датирую достаточно точно, потому что, к сожалению, с этим коллегой я проработал крайне мало). Он рассказывал о какой-то стрелялке FPS, в которой можно было подгружать свои скины. И там была бага в том, что скины никак не регламентировались, даже размером. А фраги считались за попадание в картинку скина. И ты мог играть за «чёрный супер-пиксель», а мог — за Казимира. Все заржали, я шутки не понял и переспросил.
2017

Разные книжки

Был период, когда читать хотелось совсем какую-то ерунду, лишь бы попроще. Похоже, период прошёл, но за это время успел прочитать:

«Nymphéas noirs» Мишеля Бюсси. Осторожно, спойлеры, но вряд ли же кто-то будет немедленно читать этот роман? Симпатичный детектив, хоть с Маманатором и не сравнить (там всё же был прекрасный детский язык). Одна красивая идея, на ней всё и держится: читателю до последних страниц не рассказывают, что истории девочки, женщины и бабушки — это история одного и того же человека, а не три истории, происходящие в одно время. Автор аккуратно решил проблему с именами: у детей были прозвища, взрослые под своими именами, а бабушка — рассказчица от первого лица, ей имя вообще не положено. Инспектор, расследовавший дело во втором эпизоде, успел съездить в Канаду и к третьему эпизоду вернуться оттуда с другим именем. Ну и так далее. Красивый для книги ход, и совершенно нереально представить его в кино — нас уже приучили, что чем дальше в прошлом происходит действие, тем более замыленной должна быть картинка. По одному кадру должно быть понятно, 1950-е это или 2000-е. Иначе зрителю будет сложно.

По поводу имён: инспектора до смены имени звали Laurenç — как это читается, кто знает?
Ещё узнал французское слово для причёски «два хвостика» — couette (да, так же как и «одеяло»).
А ещё слово «fugicarnophile» — коллекционер шашлычных аппаратов. Судя по тому, что большинство страниц google по этому слову говорят про Бюсси, он же его и выдумал. Ну или как минимум раскопал.
Приятное упоминание другого романа, когда девочка описывает себя как «un hérisson sans élégance» — мало того, что в глазах всех гадкий утёнок, так ещё и сама не верит, что лебедь.
В какой-то момент герой книги начинает перечислять аргументы: во-первых, во-вторых, в-третьих... По-французски традиционно для этого используется латынь: primo, secundo, tertio. При этом подавляющее большинство людей ограничивается «во-первых», поэтому в книге герой говорит primo, deuzio, tertio — калька с французского deux. Википедия подтверждает: да, именно так всё и есть. Более того, возможен вариант troisio!


Послушал последний том Дэна Брауна про Роберта Ленгдона («Утраченный символ»), но даже не стал дослушивать до конца — всё, хватит.

Дослушал до конца «Круглосуточный книжный мистера Пенумбры» — симпатичная книжка примерно на ту же тему, только автор немного более в курсе принципов функционирования современного мира. В поисках очередных ключей герои не только бегают по подвалам венецианских базилик, но и обращаются к друзьям из google, чтобы посчитать что-нибудь полезное для их поисков.
Очень красивая идея книжного магазина, где книги расставлены таким образом, что если соединить точки книг, покупавшихся какими-то специальными покупателями, то эти линии вырисуют какую-то картинку (в книге получился портрет). Ну и приятное читателю удивление тайных масонов, которые обнаружили, что мальчик-программист смог увидеть эту картинку буквально за несколько месяцев, тогда как им в своё время понадобились годы и рулоны бумаги.

Начал слушать «Добрые предзнаменования» Геймана с Пратчеттом. Хотелось узнать, что ещё пишет Гейман — я у него слушал только совсем детскую, но прекрасную новеллу «Но молоко, к счастью» (если вам нравится Back to the Future, читайте немедленно!). Пратчетта я вообще не читал, но много слышал — в итоге «Предзнаменования» оказались примерно такими, как я представлял себе творчество Пратчетта. Ужасно смешные детали, но при этом совершенно не обязательно следить за сюжетом, всё равно бессмысленно. Несколько раз ставил на паузу, чтобы отсмеяться, но не факт, что буду дослушивать книгу.
Идеально было слушать во время занятий — я тут ногу успел себе вывихнуть, пару месяцев ходил к врачу на «лечебную физкультуру», до конца ещё не вылечил, но пока что все разъехались на каникулы, занятия приостановили. Надеюсь до марта само всё рассосётся, и книжка больше не пригодится :-)
2017

Weapons of Math Destruction

Прочитал (спасибо wildest_honey!) книжку про риски применения математических алгоритмов в разных областях. Автор вводит вынесенный в название книги термин WMD, который каким-то образом даже определяет: это такая мат. модель, которая много на что влияет, широко распространена, но никому не понятна, и при этом у неё отсутствуют вменяемые механизмы обратной связи — уже по определению видно, что книга написана не для восхваления математических моделей. А дальше автор рассматривает разные примеры, ругает их — иногда за дело, а иногда я даже не мог понять, за что именно она прицепилась конкретно к этой модели. Зачастую было просто карикатурно, когда автор начинает описывать какую-то контору, нагнетая атмосферу осуждения: у них женщин притесняют, они CO2 в атмосферу выбрасывают, у них кофе невкусный, и — вы не поверите! — у них есть ещё и (ужасные, конечно же) математические модели. Какая разница, был ли расистом человек, допустивший ошибку subprimes? Автору есть разница, мне — нет.

То есть, читать советую только по диагонали, со включенным фильтром провокаций и манипуляций. Но читать, потому что тема, конечно, важная, и фактов она там накопала достаточно. Постараюсь пересказать то, что заинтересовало лично меня.
Collapse )
2017

Дядя Петрос и проблема Гольдбаха

Прочитал подаренную друзьями книгу. У меня было английское издание, на обложке которого «дядя Петрос» не читался совершенно — оно и к лучшему. Понятно, что роман под названием «Проблема Гольдбаха» не купит вообще никто, но роман про «дядю Петроса» слишком отдаёт (совершенно отсутствующим в книге) фольклором, сразу представляется что-то вроде «Тореадоров из Васюковки».

А на самом деле книга оказалась очень близкой «Ходу королевы», за тем, казалось бы, исключением, что вместо безумно увлечённой шахматистки — безумно увлечённый математик. Но интереснее всего здесь именно искать отличия.

Шахматистка Бет совершенно не задумывается о будущем, она тупо хочет выиграть, вот и играет. Что будет дальше — а что такое «дальше»? Время от времени её озаряет, что что-то идёт не так — у неё нет ни семьи, ни даже каких-то социальных навыков, чтобы поддерживать человеческие отношения. Но дальше этого дело не идёт — расставляй, поехали. Пускай об этом думает читатель, если ему интересно. Дядя Петрос наоборот, прекрасно понимает как тупиковость своей ситуации (у него тоже никого в жизни нет и быть не может), так и течение времени. Бет буквально раз вздохнула о том, что когда-то придёт молодая шпана, что сметёт её с лица земли — а дядя Петрос играет не против других математиков, он играет против самой математики, против задачки, против бога, против времени. Он знает, что буквально через 10 лет его мозги будут уже не те, и всё, что он не успеет сделать до условных 30 или 40 лет, всё это никогда уже не будет сделано.

Второе отличие — в самой природе математики и шахмат. Дядя Петрос очень правильно замечает, что в математике не бывает второго места. Если ты вторым доказал очень важную теорему, то тебе в лучшем случае ободряюще похлопают по плечу — не расстраивайся, бывает. В то время как шахматист вполне может быть № 2, «в первой десятке» и так далее.
Не говоря уже об отношении со временем: в шахматах рано или поздно ты узнаешь, выиграл ты или проиграл. В математике же ты можешь биться над задачей годами, а исход так и будет неизвестен. Не говоря уже о «подставе» со стороны Гёделя, когда вдруг стало понятно, что некоторые задачи просто нерешаемы — это не ты тупой, это заложено в их природе. И более того (спасибо, Тьюринг), невозможно заранее понять, решаема эта задача или нет — ужасный удар по любой мотивации.

Где эти книги снова похожи — это в игре с читателем, когда ему, казалось бы, надо понимать, о чём говорят герои — но при этом можно обойтись и достаточно общими знаниями, благо записей партий / выкладок доказательств в книгах не приводят. И при этом однозначно кайф читать исторические сноски, вспоминать какие-то кусочки даже не институтских курсов (у нас такой математики не было), а каких-то научно-популярных статей. Собственно, обе книги примерно такие, научно-популярные романы. Шахматный точно работает — в наш клуб на работе записался новый человек, после того как посмотрел сериал на Netflix’е. Не знаю, как сработает дядя Петрос, но читать или смотреть после него научно-популярную математику однозначно хочется больше.

Опять же, непонятно, насколько «всё так и есть на самом деле» (сдаётся мне, сколько в мире математиков, столько будет и отношений к реализму описанного). Но ощущение «производственного романа» и там, и там. Наверное, всё не похоже на правду, но до этих книг ты представляешь себе шахматиста или математика ещё хуже.


Удивило обилие французской лексики в книге. В прошлый раз, когда я удивлялся такому, мне рассказали, что такой вот английский язык и есть: в нём есть «нормальное» слово bride, и есть «выпендрёжное» fiancée. И вообще там можно найти чуть ли не полный французский словарь, синонимами на каждое английское слово. Но в книге типографически выделяли заимствования, например слово «rendezvous» считается английским (печатается не курсивом, да и дефис пропал), а «habitué» — французским (напечатано курсивом). В итоге попадаются прекрасные фразы типа «he became a habitué» (тут лично я споткнулся — «a habitué» или «an habitué»? у правил какого языка приоритет?) — представление, что все англоязычные читатели понимают эту фразу кажется мне ещё более оптимистичным, чем ожидать от среднего читателя понимания гипотезы Гольдбаха.
Было ещё «tres à la mode» (именно так, без accent grave), «tableau vivant» и множество других французских слов.
2017

«Гленнкилл», «Ход королевы»

С «Книжного базара» принёс «Гленнкилл» — описание было в духе: «пастух постоянно читает своим овцам детективы, поэтому, когда его находят убитым, овцы решают расследовать это преступление». Первая же очевидная ассоциация — «Барашек Шон»! Но нет, книга совсем не детская, она немного серьёзнее. Хотя вот это ощущение понимания того, что думают овцы — да, однозначно такое же. Отличная книга. Немного ни о чём (как и все детективы), но прекрасно занимает время (как и все детективы).

Читается взахлёб, зацепился только один раз, когда герои договариваются об условном стуке: «один короткий удар, два длинных, еще один короткий» — это как? Наоборот — один длинный, два коротких и снова длинный — это я представляю себе. А как по одному удару можно сказать, что он короткий? При этом считать его по умолчанию длинным для меня почему-то не составляет проблемы :-)


Под впечатлением от «Шахматной новеллы» решил прочитать рекламировавшийся на том же «Базаре» «Ход королевы» — роман, по которому сняли сериал для Netflix. Сериал мы не смотрели, после книги хочется, но страшно — книга классная, и совершенно непонятно, как всё это можно было запихнуть в экран? Впрочем, расскажи мне кто про книгу — там всё действие резюмируется как «жила-была девочка, она очень круто играла в шахматы и у всех выигрывала» — я бы тоже не понял, как это можно развернуть в книгу. Там даже нет — как было в «Мастере игры в Го» — возможности следить за партиями. Описывают какое-то стандартное начало, за первыми ходами ты даже как-то следишь, но потом описание становится неконкретным: он походил ладьёй, она выдвинула пешку, он принёс в жертву слона, но она не приняла — и такого текста целые страницы, и не оторваться, такой триллер! Давно такого не было, проглотил книгу буквально за пару вечеров. Тут же Анюте подкинул, она тоже уже дочитала.

В этой книге зацепился за шахматную нотацию. Оказывается, кроме «единственно правильной» (она называется «алгебраической», это когда название каждой клеточки — это её координаты, причём по X буквы, а по Y цифры) есть и другие варианты, и в книге используют «описательную нотацию». Пример из Википедии: «f2-f4 записывается как „пешка ходит на четвёртое поле королевского слона“, или P-KB4».

А ещё, очень интересно было читать описание русских. Книга только из глаз героини — американской девочки, которой в конце книги едва 19 лет исполнилось. И с одной стороны все русские, которых она встречает — суровые мужики в чёрных костюмах, на которых и смотреть-то страшно, не то что разговаривать с ними (о чём?!). С другой, героиня прекрасно сама понимает, что этот её страх — он не от русских (они ничего плохого в книге не делают), он у неё в голове. Более того (спойлер! спойлер!), когда она едет в Россию, она на каждом шагу видит каких-то странных, непонятных, но умилительно приятных русских людей. Начиная от стюардессы, которая её узнала — потому что ну кто же в Советской России не знает талантливую американскую шахматистку (в то время как в Америке даже приёмная мать героини не до конца понимала, в чём смысл уметь чуть лучше, чем другие люди — двигать фишки по доске в клеточку, да?). И до классических стариков с шахматами на лавочках в Измайловском парке. Очень приятное описание «нас». И очень хороший роман, с точки зрения развития, взросления девочки.
2017

«Дом на краю света», «Шахматная новелла»

По очередному «Книжному базару» прочитал «Дом на краю света» Каннингема. В передаче рассказывали о переосмыслении понятия «семьи», и по описанию всё казалось очень интересным — на деле оказалась хорошая, но не выдающаяся книга (ну или это я от неё слишком многого ожидал). Автора, впрочем, ещё читать хочется, а ещё больше хочется читать все остальные рекомендации из этого же выпуска.

Из интересных слов встретил только «халат из шенили». Очевидна французская chenille — гусеница, но ткань оказалась не шёлком. Просто рисунок ткани похож на самих гусениц. Что самое смешное, французская Википедия про эту ткань не знает.


А ещё разговорились с коллегой (Sandra — она удивилась, услышав от меня, что мы с ней почти тёзки, её уху это было совсем не очевидно) про карантин. Я говорю, что настроение достаточно депрессивное, и какие-то фильмы / книги надо бы отложить до лучших времён. Вот, говорю, смотрел я «Black Mirror». Его и так-то лучше помногу сразу не смотреть. А на карантине вообще.
Ой да, поддакивает Сандра, я тут на днях, сама не знаю почему, взяла перечитать Шахматную новеллу Цвейга. Дальше спойлеры, но лично мне они не помешали (новелла отличная, и короткая — читайте прямо вот сейчас!) — там главный герой попадает в тюрьму, где его пытают одиночеством. И спасением для него оказывается случайно попавший в его руки сборник партий шахматных чемпионов. Вот это, говорит Сандра, действительно не надо читать во время карантина.

Я, впрочем, прочитал. Не знаю, наверное, у каждого свои страхи. Меня конкретно эта ситуация не испугала. Точнее, я её даже представить не смог. Я помню, как в детстве, читая очередную Ленинскую агиографию, я мечтал, о тех временах, когда вырасту и попаду в тюрьму. И тут самое главное, а) чтобы это была камера-одиночка, и б) чтобы туда — как Ленину — можно было заказывать книги. Можно даже без молока и хлебной чернильницы, просто книги. Поэтому слово «тюрьма» у меня с детства ассоциируется с чем-то вполне допустимым — в отличие, скажем, от «армии».

С другой стороны, весной разговаривал с подругой, которая возвращалась домой на самолёте и по прилёте узнала, что ближайшие 2 недели ей придётся жить в гостинице, на карантине. У меня первая же фраза: а у тебя с собой было много книжек? Ну или хотя бы зарядка для Kindle?


Возвращаясь к шахматам в тюрьме. Нельзя не порадоваться совпадению: birdwatcher буквально вот вчера рассказал историю о том, как в американской тюрьме чувак зарегистрировал кучу людей в федерации шахмат, после чего начал с ними играть, выигрывать — и зарабатывать себе рейтинг. В какой-то момент оказалось, что он — второй в США по шахматному рейтингу. Выяснилось это, насколько я понял, в момент, когда федерация собралась рассылать приглашения 16 самым сильным шахматистам страны. А это кто? — воскликнули все. Глядя на рейтинг 2759 — у Бобби Фишера был в своё время 2760.

К мужику даже нет никаких особых претензий. Он, судя по Википедии, честно скучал в тюрьме. Более того, он даже писал в федерацию, указывая им на баг текущей формулы рейтинга, которая допускала игры внутри достаточно узкого круга. Понятно, что мужика никуда не пригласили (по любому, он сидел пожизненное за убийство мамы, никто его бы и не отпустил), формулу переделали.


А у Цвейга зацепили рассуждения о невозможности играть в шахматы самому с собой. Типа, нет никакого сюрприза, ты не можешь ничего придумать в тайне от «соперника». При том, что эти рассуждения не так уж и необходимы для сюжета. Такое ощущение, что сам Цвейг либо вообще не умел играть в шахматы, либо играл на очень слабом уровне, когда мечта партии — незаметно напасть на ферзя, и чтобы противник не заметил. О ужас, говорит автор. Чтобы играть самому с собой, нужно перейти на какой-то немыслимый уровень шизофрении!

При этом очевидно же, что во время просчётов вариантов шахматисты с лёгкостью переключаются с одной стороны на другую, пытаясь понять, какие у кого есть варианты, и как кто может отреагировать на ту или иную угрозу. Да даже в преферансе, когда открывают карты — ни у кого же не возникает шизофрении. Ты просто аккуратно «играешь» у себя в голове то за одних, то за других, пытаясь понять, сколько у кого взяток.

Но удовольствия от книги это не уменьшает :-)
2017

Обломов

После Обыкновенной истории захотелось прочитать остальные книги трилогии, вторым шёл «Обломов». Наверное, в школе мы и его проходили, но я явно прошёл мимо, ничего в голове не осталось, кроме самого термина «облом». И в книге, кстати, непонятно, откуда он взялся — можно было бы предположить, что слово пошло после книги, по фамилии героя, но он ещё в самом начале говорит своему слуге «Ну, брат, ты еще больше Обломов, нежели я сам», то есть понятие «быть Обломовым» подразумевается понятным читателю?

Слугу, кстати, зовут Захаром, и я тут же понял, откуда взялось «Захар! Захххаарррр!!!» в начале одного из выпусков «Оба-на» (ну да, у каждого свои cultural references), в том самом выпуске, где они потом прочитали Коржавина (впрочем, о существовании Коржавина я тогда тоже не подозревал, и гениальные стихи считал результатом капустника Угольникова сотоварищи).

Возвращаясь к книге — это о-о-очень затянутая по нынешним меркам книга. Особенно сон Ильи Ивановича — просто нереально затянут. Тут же вспоминается недавний подкаст «Книжного базара» про миллениальный роман, где ничего не происходит, люди копаются в своих эмоциях и переживаниях, полная мура — но если вдруг попадёт в твои переживания, то не оторваться.

При этом тема книги более чем современная. Понятно, как эту тему мы видели / нам показывали в школе: вот есть у нас зажравшийся барин Обломов, которого кормят ни в чём не повинные, но почему-то обязанные ему крестьяне. И есть «прогрессивный» Штольц — за ним будущее, ура, товарищи. Сейчас сюжет крепостных крестьян уже несколько ушёл с повестки, и основная тема выглядит как: что будут делать люди, если им не нужно будет корячиться, зарабатывая себе на жизнь (безусловный доход, огромные боевые человекоподобные роботы, вот это вот всё)? Ведь нам всем приятно думать, что мы — Штольцы, мы будем двигать науку, литературу, в конце концов начнём мастерить кормушки для птиц. Но в глубине души всё равно немного страшно, что ты окажешься Обломовым, погасишь ипотеку, подпишешься на Netflix и будешь лежать на диване, смотреть сериальчик.

И книга в этом смысле совсем не тупая и прямолинейная. Помимо укоризненных взглядов на героя там ведь есть и его рассуждения: зачем ходить на службу, если она не интересна? Зачем расшаркиваться перед неприятными тебе людьми? Зачем ходить на балы, даже если «так надо», если они тебе не нравятся, для тебя это тупость? То есть, он не «тупой и безынициативный», он просто искренний с собой и с окружающими. И он понял, что нет, вот этот вариант «мы построим новый мир» — это не для него. Ему для счастья достаточно Netflix дивана и халата.

И тут на самом деле задумываешься, а что такое счастье? По книге (на примере Обломова, но и Штольца, и Ольги) выходит, что человек счастлив, когда его жизнь совпадает с его мечтами. Обломов был бы со своей «хозяйкой» счастлив не меньше, чем Штольц с Ольгой — особенно, если бы последние не капали ему на мозги, постоянно подчёркивая его «никчёмность». Никчёмность с точки зрения их лично, но и всего общества тоже. Впрочем, общество и Штольца считало никчёмностью: немчишка, вместо того, чтобы в столице блистать — ерундой какой-то занимается, школы строит!

А следующая мысль: если у тебя нет никакой мечты, если у тебя мечта автоматически совпадает с тем, что у тебя уже есть — это признак абсолютного счастья (я всего достиг!), или признак слабой фантазии? Не говоря уже об отношении к этому состоянию — это состояние мечты, когда тебя ничто уже не тревожит (нирвана!), либо это полное отупление и неспособность ничего предпринять? Если тебе хорошо, но это хорошо — потому что тебе вкалывают наркотики, ты будешь стремиться к этому состоянию? Плохо ли жить в матрице, если тебе не будут рассказывать о том, что это матрица? Стоит ли рассказывать людям, счастливым в матрице, что это сон — да или просто, что всё могло быть лучше, и этим знанием делая людей несчастными?


Снова возвращаясь к книге, каким-то образом вспомнилась Christiane F., героиня книги о детской наркомании. Действие там происходит в самом начале той эпидемии, никто не понимает, что такое героин, и почему 13-летняя девочка не может «просто бросить», ведь она же обещала?! Так и тут: Штольц постоянно ругает Обломова, призывает его начать новую жизнь — а как? Вот так вот «встать и начать»? Если бы он умел это делать, он не был бы Обломовым. Вот эта наивность людей, не понимающих, что не все — такие же, как они сами. Люди, верящие, что другому достаточно «рассказать как надо», а учить ничему не надо — зачем, я ведь сам до всего дошёл?

Обломов не способен письмо до конца дочитать — а Штольц ему «приведи бухгалтерию в порядок!» В конце книги про наркоманов рассказывают, как люди начали создавать реабилитационные центры, где наркомана можно было не просто тюкать «слабак, возьми себя за шкирку и брось!», а научить людей, как именно можно бросить, как именно можно не попасть в эту ловушку заново. Аналогом для Обломова, наверное, являются какое-то образование. Главное, чтобы он в youtube не переключился с обучающего ролика на рекламу нового дивана и Netflix.


Очень смешно читать про отношение к женщинам. Такой вот классический набор: мужчине надо о ней заботиться, а то она в обморок упадёт; она должна быть хорошенькой, а если попалась при этом ещё и умненькая (но ни в коем случае не умнее мужа!), то вообще повезло.

В какой-то момент Обломов признаётся Ольге в любви, но говорит это настолько искренне, что Ольга не упускает повода уколоть его: «Эти слова я недавно где-то читала... у Сю, кажется, — вдруг возразила она с иронией, обернувшись к нему, — только их там говорит женщина мужчине...», и «У Обломова краска бросилась в лицо» — о ужас, о кошмар, его сравнили с бабой!

Потом, ближе к концу книги у Штольца случается прозрение в духе «надо же, женщина тоже может быть человеком!», но автор на этом как-то не акцентирует внимания, это остаётся частной историей одной-единственной Ольги. Ну и мужу, мужу-то как повезло!

А ещё тема «женщина любит только однажды» — это непонятно откуда взявшееся поверье вылезает в каком-то разговоре как непреложная истина, и из неё делаются какие-то далеко идущие выводы типа: если я когда-то любила X, то на Y сейчас можно и не смотреть — ведь все знают, что «женщина любит только однажды». И что самое смешное, в книге уже 150 лет поржали над этой мыслью — а я лично видел людей, которые до сих пор верят в подобные истории. Впрочем, я видел и людей, которым «краска бросается в лицо» при малейшем подозрении, что их сравнили с женщиной...


Встретилось шикарное слово «полпивная». Викисловарь объясняет: это такое заведение, где подавалось полпиво. О, сепульки! — подумал я, но нет, полпиво оказалось слабым пивом.

Ещё одно слово: ботвинья. К шахматам, к сожалению, не имеет никакого отношения — суп из «ботвы».

А вот явно непонятный в детстве момент: «тепла даром в трубу пускать не любили и закрывали печи, когда в них бегали еще такие огоньки, как в „Роберте-Дьяволе“». Сейчас я хотя бы знаю, кто такой Роберт Дьявол (у нас на A13 висят стрелочки на съезд к его замку), а Википедия даже рассказывает об одноимённой опере (наверное, именно она имелась в виду), но всё равно непонятно — что за огоньки такие?