green_fr (green_fr) wrote,
green_fr
green_fr

Categories:

Гоголь-центр: Обыкновенная история

Просто гениальный спектакль. Понятно стало буквально с первых минут — я немедленно вылез звать Анюту, чтобы дальше мы смотрели вместе, на следующий день я посмотрел повтор и искренне надеюсь, что когда-нибудь появится запись этого спектакля. После спектакля прочитал и роман Гончарова.

Спектакль как будто про тебя поставлен. Настолько всё понятно, и как по живому режет. Там в двух словах история о том, как в столицу (гончаровский Санкт-Петербург очень красиво переделали на современную Москву) приезжает восторженный юноша (Сашенька), не терпящий «изменить мир». И встречается там с уехавшим 10 лет назад дядей, которого город уже успел перемолоть, и который вполне успешно вписался в столичную жизнь. Дальше надо видеть, но вот я смотрю на обоих, и прекрасно становится понятно, что на самом деле это один и тот же человек — можно представлять себе просто сдвиг по времени, либо альтернативные варианты развития. И поэтому нет конфликта — кто прав, а кто виноват. Это внутренний конфликт, который раздирает каждого из нас. И очень «московский» конфликт (наверняка, в других городах тоже такое, не знаю, не был, я был именно в Москве), когда перед тобой альтернатива: жить так, как тебе кажется правильным — или жить так, как в конечном итоге выгодно. Отрастить непробиваемую броню, не показывая самого себя никому и никогда, чтобы никто не догадался, куда тебе можно воткнуть нож — и в таком случае прожить жизнь ради строительства этой брони. Или попытаться жить открыто, но в первом же столкновении тебе припомнят всё, и твоя карьера / столичная жизнь на этом закончится.

Ещё почему это очень «московский» спектакль (и наверняка раньше был очень «петербургским») — по причине этой ситуации. Которую лично я вижу в огромном расслоении страны. Когда есть «успешные» люди, когтями завоевавшие себе место в столице — и есть «лузеры», которым это не удалось (ну или, в лучшем случае, они сами не захотели участвовать в этой олимпиаде). И есть ты живёшь в такой ситуации, если перед тобой стоит именно такой выбор, если мест в столице (а она неспроста «нерезиновая») на всех не хватит, то тебе поневоле придётся каждый день доказывать не только то, что ты хорош, но и то, что ты лучше остальных — ну или они хуже тебя, это ведь одно и то же. Откуда жизненная необходимость покерфейса и контроля собственных эмоций — вокруг враги, они тебя с потрохами сожрут, дай им только возможность.

И настолько жизненно это всё в спектакле получилось, что ты во всех героях узнаёшь не только самого себя (о, а это со мной было! хмм, и это было. и это...), но и всех своих друзей заодно. Просто вот до мельчайших жестов — всё знакомо, всё родное, всё противное. Причём, что интересно, собственный идеализм помнится уже смутно — помнишь, что было что-то такое, наверняка было, не могло не быть. А вот себя в поведении дяди помнишь существенно лучше. Но при этом, в сложные для Сашеньки моменты, хочешь не хочешь, а ты за него «болеешь», это от неловкости за него у тебя зубы до боли стискиваются.


Серебренников — а это его спектакль — гений, конечно. И очень приятно, когда начинаешь узнавать какие-то его любимые сюжетные ходы. Вот эта самая первая сцена прощания с мамой — это же практически первый эпизод из его «Постельных сцен» (и настолько же больно бьёт по тебе, потому что и там ты «узнаёшь» всех действующих лиц). А сцена с любовью Юлии Павловны — это первая серия «Ростова-папы» с Гундаревой. И это не мешает (ааа!!! он всё по второму разу использует!!1), а наоборот — ты радуешься узнаванию и смотришь на отличия от предыдущей версии.

В книге Сашенька пишет стихи и прозу, в спектакле ему дали ещё и гитару в руки. В самом начале от стоит с этой гитарой и сурово отбивает ритм на пару со своим «другом навеки» — как в популярном меме «как ты видишь самого себя». А потом он играет свои песни дяде — «как тебя видят другие». И уморительно смешно, когда дядя (и ты с ним вместе) ещё до первой ноты понимаешь, что вот этот 20-летний пацан, он ведь жизни не видел, и стихи у него должны быть такими же пафосными. И тут он заводит балладу с первой строчкой «Я слишком много понял...» — дядя: я, пожалуй, пойду прилягу. Второй раз Сашенька берёт гитару после несчастной любви: «От тоски и горя взвыв по-волчьи» — и ты снова катаешься по полу от того, ну до какой же степени это смехотворно, а при этом тебя всего внутри сводит в судорогу, потому что ты-то прекрасно помнишь, как сам в своё время выл по волчьи от этой тоски, и от этого горя.

В спектакле дядя сделан просто совершенным, отточенным до малейших деталей. В книге он иногда сомневается в собственной правоте, иногда даже ошибается, он пытается давать советы — в современном мире у него нет такого права. Не открывай щели, не поднимай забрала, убьют на месте. Он идеальный циник практически до самого конца, (спойлеры!) когда у него умирает любимая, и они с Сашенькой вдруг меняются местами — дядя готов пожертвовать всем ради неё («and all your money won’t another minute buy»), а племянник к тому времени уже отрастил свой панцирь (что самое страшное — и ты с ним, чисто за время спектакля!) и начинает рассуждать о выгодном браке и посте в министерстве. Это опять же, к слову о том, что на самом деле это один человек, просто разные его грани. Это мы, это про нас.

Я думаю, это после спектакля меня так развезло на размышления, ради чего мы живём. В контексте карантина это очень наглядно с недавним парфёновским «не надо зря терять время», время — это едва ли не единственное, что у нас вообще есть.


Музыка в спектакле прекрасная. Первая же вещь — «Горе тебе, великий город!» — у меня до сих пор регулярно в голове звучит. Особенно вот эта последняя, крайне нестабильная, неустойчивая нота. Я тут регулярно вспоминаю Рика Вейкмана, когда тот объяснял песню Дэвида Боуи — как её можно было бы написать «банально», и как, создав вот такую вот «нестабильность», Боуи сделал шедевр.
Ну и сам факт наличия в спектакле хора — тут же вспоминаешь «Великую Афродиту» Вуди Аллена. Люди покультурнее, наверное, вспоминают сразу греческий театр, но я о существовании там хора узнал от Вуди Аллена.


[Нецензурно!]
Сцена, когда дядя прямо таки заставляет Сашеньку сказать «это херня» (на его «вещественные знаки... невещественных отношений» — приехал в столицу с локоном возлюбленной) это просто реальная сцена из нашей общаги. Когда ещё перед первым курсом В. рассказывал мне, что я не приспособлен к жизни, что меня здесь съедят, что я даже нахуй не умею посылать. Вот скажи: «пошёл на хуй!» Скажи, скажи! Нет, у тебя как-то неубедительно получается. Будем ставить тебе произношение! И таки да, поставил. Научил. Пригодилось.


А ещё, забавно было смотреть сцену с «мусором». Сашенька уже служит в каком-то учреждении, к нему приходит посетитель, пытается что-то всучить в руки.
— Что это?
— Это?
— Да, это.
— Это... ничего...
— Это мусор!
— Это мусор?
— Мусор! А что делают с мусором?
Я сижу и думаю, что, надо полагать, Сашенька теперь на какой-то связанной с литературой должности. И что в точности как совсем недавно дядя заставил его выбросить всю его поэзию, так и он теперь третирует молодых и наивных авторов. А потом оказывается, что Сашенька при какой-то более денежной должности, и пачка бумаги была взяткой, а мусорная корзина — всего лишь манёвр взять у посетителя деньги, как бы и не беря их прямо из рук. Когда смотрел во второй раз, обратил внимание, что залу это было понятно с первой же фразы — вы слишком долго не жили в России, если...

Другой момент, когда я почувствовал собственную тупость, это сцена смерти дядиной жены. В первый раз я даже не понял, что она умерла, осознал это только в следующей сцене — гениальной, к слову, когда буквально одним кадром показывается очень многое. И во втором просмотре я совершенно по-другому смотрел сцену прощания — когда ты понимаешь, о чём она, она пробивает до слёз. Да даже сейчас, когда просто вспоминаешь её. Отличный спектакль!

К слову о сцене прощания — в спектакле отличные декорации. На сцене практически всегда находятся три больших светящихся круга (дядя работает в «министерстве света» — достаточно прозрачная аллюзия на какую-нибудь нефть, или что там ещё можно добывать и продавать), которые трансформируются то в офис света, то в буквы MOSCOW: «M» и «W» очень красиво показываются логотипами московского метро, а «S», конечно же, долларом обменника. Тут я вспомнил, как в перестройку, когда в разговорный русский язык уверенно вошло словосочетание «свободно конвертируемая валюта» один из репортажей из столицы начинался крупным планом букв «СКВ», затем камера отъезжала, и становилась видная вся надпись на каком-то из вокзале: «МОСКВА».
Так вот, в сцене смерти эти круги ставят в профиль — и ты тут же немедленно видишь МРТ. А это значит рак. А это значит смерть.
И вот это жонглирование декорациями напомнило игру Мнушкиной в Théâtre du Soleil, когда они тоже заставляют тебя видеть что-то настоящее каким-то минимальным количеством предметов на сцене. Постоянно меняя прямо у тебя в голове интерпретацию реальных предметов декораций.


Роман мы наверняка если не проходили в школе, то как минимум он был у нас в каком-нибудь списке рекомендованной литературы. Но я к концу школы очень жёстко косил уроки, уж точно уроки литературы, поэтому «прошёл мимо». А жаль — очень интересно было бы знать, как он воспринимался бы, когда ты — Сашенька. Ты молодой, у тебя горят глаза, и ты рвёшься менять совершенно того не просивший мир. Когда ты веришь, что дружба — это на всю жизнь, ну а любовь так и подавно.

При этом в книге была пара моментов, когда, кажется, Гончаров просто не придумал, как сменить тему, ну или тупо не вычитал перед публикацией :-) В спектакле, конечно, такого себе не позволишь. Сцена, когда Сашенька спорит с дядей прерывается чуть ли не классическим «кстати», всегда анонсирующим продолжение, которое будет не кстати:
— По-вашему, и чувством надо управлять, как паром, — заметил Александр, — то выпустить немного, то вдруг остановить, открыть клапан или закрыть...
— Да, этот клапан недаром природа дала человеку — это рассудок, а ты вот не всегда им пользуешься — жаль! а малый порядочный!
— Нет, дядюшка, грустно слушать вас! лучше познакомьте меня с этой приезжей барыней...
— С которой? с Любецкой? Она была вчера?

И наоборот получилось со сценой «замолчали оба, потому что хотели сказать совсем другое» — в спектакле я два раза не понимал, о чём речь, а в книге разжевали. В той же сцене (дядя описывает романтическое свидание Сашеньки, не бывши там, потому что «все одинаковые») дядя говорит «А руками-то, я думаю, как работал! верно, опрокинул или разбил что-нибудь» — в спектакле «опрокинул или разбил» убрали и фраза «руками работал» приобрела совершенно другой смысл, невозможный во времена Гончарова. Как тут не вспомнить анекдот про «целлофан» и «эбонит» :-)

Ещё одна немыслимая у Гончарова вещь — место Юлии Павловны Тафаевой в обществе. В спектакле она — бизнес-леди, мешающая дяде. Вся жизнь за идею, ни семьи нет, ни детей, и дядя поручает Сашеньке влюбить её в себя, чтобы отвлечь, заставить её совершить ошибку. В книге (в России XIX века) никаких бизнес-леди быть не могло, там Юлии Павловне 23 года, в неё просто влюбляется деловой партнёр дяди, и Сашеньке нужно всего лишь отвлечь девушку, чтобы партнёр ради неё не стал совершать ошибки.

А вот фраза, которую я в романе не понял: «...друзей, которых у него было множество и на службе, и по кондитерским, и в частных домах» — что это за кондитерские? В конце романа слуга объясняет матери, что в Питере Сашенька «не держал стол», покупал готовую еду — эти кондитерские имеются в виду? Но какие могут быть «друзья по кондитерским»?

Зато слово, которое я понял — «иеремиады» = длинное литературное произведение о том, как нынче всё плохо. По-французски jérémiade, а у меня одного коллегу зовут Jérémy, он мне рассказал смысл этого слова (у него ещё и фамилия переводится примерно в духе «вечного плача» — тяжело ему было в школе...)

Новое для меня красивое слово полуимя — по контексту казалось, что это имя без отчества, а оказывается, это упрощённая версия имени. Не знаю, насколько подходит «Саша» от «Александра», Википедия называет это уменьшительным именем, не уточняя взаимоотношения этих двух терминов. Пример полуимени — «Гришка» для «Григорий», а в книге вообще использовали французское «Julie» для «Юлии».

А ещё в романе практически описан «синдром фейсбука», когда человек впадает в депрессию, сравнивая себя с тем, как выглядят друзья:
Он не знал, что делать: ворочался с боку на бок на диване, стал перебирать в уме знакомых — и пуще затосковал. Один служит отлично, пользуется почетом, известностью, как хороший администратор; другой обзавелся семьей и предпочитает тихую жизнь всем суетным благам мира, никому не завидуя, ничего не желая; третий... да что? все, все как-то пристроились, основались и идут по своему ясному и угаданному пути. «Один я только... да что же я такое?»


Не надо меряться! И надо помнить, что про себя вы знаете всё, а про других — только то, что они вам показывают :-)
Tags: ja, knigi, teatr, русская классика
Subscribe

  • 2020 год дома

    Вторая часть фотографий 2020 года: что было у нас дома. Купили игрушку на Новый год, Turing Tumble — интересный концепт, когда ты строишь очень…

  • 2020 год в городе

    Разобрал фотографии за 2020 год. В этом году их было немного. Тем не менее, на пару постов набралось: «дома» и «вне дома». Здесь — «вне дома».…

  • ЖЖ: я знаю, что вы делали прошлым летом

    В ЖЖ появилась фишка напоминания о старых постах (в ФБ уже давно есть), очень приятная вещь! Например, я чётко помнил, что перед Kindle у нас была…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments

  • 2020 год дома

    Вторая часть фотографий 2020 года: что было у нас дома. Купили игрушку на Новый год, Turing Tumble — интересный концепт, когда ты строишь очень…

  • 2020 год в городе

    Разобрал фотографии за 2020 год. В этом году их было немного. Тем не менее, на пару постов набралось: «дома» и «вне дома». Здесь — «вне дома».…

  • ЖЖ: я знаю, что вы делали прошлым летом

    В ЖЖ появилась фишка напоминания о старых постах (в ФБ уже давно есть), очень приятная вещь! Например, я чётко помнил, что перед Kindle у нас была…