green_fr (green_fr) wrote,
green_fr
green_fr

Categories:

Олег Кулик в Центре Помпиду

В рамках всё той же Коллекции пригласили Олега Кулика (меня радует, что я не самый большой тормоз — Центр Помпиду до сих пор не выложил видео этого выступления. я первый, я первый!)
Я про Кулика слышал ещё в Москве, когда он изображал собаку, причём всё на серьёзе, с укусами и жалобами в милицию. Очевидно, такую встречу нельзя было пропускать.



Он начал с того, как сложно быть художником-акционером. У этого вида искусства нет носителя, его совершенно невозможно выставлять в музее. Все пересказы звучат плоско, видеозаписи выглядят то ли капустником, то ли междусобойчиком. На самом деле, носитель этого искусства — это тело художника. Точнее даже — его личность. Как это выставить? Как это коллекционировать? Как это продавать?
По этому поводу у него была работа (на следующей фотографии), когда на нарочито белом фоне схематически показывались акции его и его друзей. Потому что в музее акционизма по определению могут быть только тени настоящих произведений.



Вот взять две фотографии его выступлений (слева — в Париже, справа — в Москве). Если это повесить в музее (или в ЖЖ, добавлю я), то люди будут смотреть на это, как они смотрят на скульптуру. Зрители в музее смеются, тогда как зрители вживую — и этого нет на фотографии — кто кричит, кто хочет уйти. Вживую всегда есть неловкость, которой нет, когда ты отступаешь за изображение.



Потом Олег Кулик показал с дюжину любимых работ своих коллег. Конечно же, фотографиями. Конечно же, через объяснения. А дальше — работа нашей фантазии. Что бы мы почувствовали, если бы попали на это вживую?


Катрин Ненашева, «Наказание». Она ходила вокруг стен Кремля с прикреплённой к её стене больничной койкой. В какой-то момент она сняла эту койку, переложила на неё ребёнка-инвалида и сделала ему перевязку ран. Она — здоровая, красивая девушка — настолько контрастировала с уродством инвалида, что на неё смотрели как на блаженную. Её не останавливала даже московская милиция, хотя казалось бы. В этот момент ей можно было делать то, чего обычно нельзя никому. Она вышла за.




Лиза Морозова, «Родина-мать». Художница ходила по галерее с завязанными глазами, на голове у неё был радиоуправляемый игрушечный танк. Посетителям предлагалось «пострелять» — от каждого выстрела тело художницы содрогалось от боли (технических подробностей не приводят).
Тут одновременно и неспособность «видящего» человека остановить насилие (акция проходила 30 апреля 2014 года — официальная дата начала войны в Донбассе). И превращение человека в танк. И, конечно же, готовность «обычного» человека пострелять ради удовольствия, не особенно заморачиваясь последствиями. Особенно, если «дядя» сказал, что «можно» (фотография в этом смысле просто прекрасна!)




Пётр Павленский, «Фиксация». Вот эта огромная, холодная Красная площадь, посреди которой — маленькое обнажённое тело художника, беспомощно прибитое за яйца к брусчатке. Официальное объяснение художника — «метафора апатии, политической индифферентности, сломанности и фатализма современного российского общества». А Кулик проводит параллель с тюремной практикой самокалечения воров, которые не хотят работать. Акция состоялась в день милиции — с праздником вас, дорогие защитники правопорядка.




Антон Николаев, «Марш согласных». Это тоже выход за пределы понятия «дозволено / не дозволено». Это 2007 год, в Москве запрещён «Марш несогласных» — Антон Николаев выезжает на «Жигулях», на крыше которых разложен матрас, где он предлагает всем согласным заниматься сексом. Марш согласных. И снова, милиция, даже на фоне «всё запретить», не понимает, как с этим обращаться — его даже не останавливают. Он вне нормы, вне общества.




Олег Мавромати, «Не верь глазам». Поиск границы. Художника распяли на кресте, всё по-настоящему, разве только лицом к кресту, а не спиной. Распятие на границе светского и сакрального — ровно на границе между Институтом культурологии и Храмом Святителя Николая. Акция 1 апреля — то ли день дурака, то ли начало крестопоклонной недели. Люди милицию вызвали. Что здесь происходит? Мы проводим научное исследование, измеряем силу человеческого духа. По нашим источникам, дух первичен, тело — ничто. Боль скоро должна отступить. Не мешайте нам, товарищи.




Авдей Тер-Оганян (это тоже один из моих любимых акционистов, он в частности пикетировал Лувр с требованием изъять его работы из музея — при том, что его работы там реально были), «Юный безбожник». Художник развесил на ярмарке репродукции икон и предлагал посетителям осквернить их. У него был прейскурант — сколько стоит выколотые глаза, расцарапанное лицо и т.п. Ни одного желающего не нашлось, тогда под конец ярмарки художник сам стал рушить иконы. Топором. Ему набили морду, подали на него в суд (та самая статья о возбуждении религиозной вражды), не дожидаясь суда он сбежал из страны (буквально на днях у него вышел срок давности, и Тер-Оганян вернулся в Россию).



На этом месте Олег Кулик прекрасно пошутил: один удар топором по иконе — и вся твоя жизнь кардинально меняется. Разве это не чудо?


Олег Кулик, «Бешенный пёс, или Последнее табу, охраняемое одиноким Цербером». Сначала его выставляли в галерее Гельмана, где он метался, кусал зрителей, сбивал их с ног. А потом Кулик вырвался на улицу, начал бросаться на машины, облаивать их. Вот этот водитель Жигулей, говорит Олег Кулик, до сих пор перед глазами стоит. У него было совершенно непроницаемое лицо: я всё видел — СССР рухнул, жизнь перевернулась. Меня ничем не удивишь, уж точно не голыми чуваками, которые бросаются ко мне на машину. Я ему домой, мне всё пох.




Анатолий Осмоловский, «Путешествие в страну Бробдингнегов». Художник забрался на плечо памятника Маяковскому и закурил там огромную сигару. Идея достаточно простая — и авангард-Маяковский встречается с авангардом 1993 года, и отказ от поклонения памятникам. Но и визуально это очень красиво.




В качестве двух заключительных акций Олег Кулик процитировал акцию 1917 года Владимира Ленина.
А также Диогена, нагишом ходившего по городу, с фонарём в руках и криками «Ищу человека!»

Потом он показал интересные работы — я, к сожалению, не записал, чьи они были. Когда акции перерабатываются в настоящие скульптуры. Красиво, но это действительно работает только как память о происшедшем, и очень мало как самостоятельное произведение искусства.

Затем он начал говорить об отличии акции от терроризма. Взять вот акцию Олега Сенцова «Голодовка». Или, чем отличается запугивание общества террористом от испуга общества акционером? Если может быть искусством акция, направленная против системы, то может ли быть искусством акция, направленная против человека, олицетворяющего систему? Кулик на этот вопрос ответил достаточно уклончиво: общего правила нет и быть не может, но художник сам понимает, что искусство — а что терроризм. И что насилие художника в момент акции — это прививка всему обществу от большого насилия, которое может проводить государство. Это очень, очень интересная тема.


Ну и прекрасный, вполне ожидаемый вопрос из зала: вы же нормальный человек! Ну, как минимум вы выглядите нормальным. Зачем вам вот это всё? Жопу показывать, людей кусать?
Tags: art moderne, centre pompidou
Subscribe

  • «Хищные вещи века» и «Текст»

    Прослушал «Хищные вещи века» Стругацких. В детстве я их совсем не так понимал. Тогда книга казалось каким-то мрачным детективом: герой куда-то…

  • Акунин, Шекли, Абгарян

    Прочитал очередного Акунина — «Не прощаюсь». Очень хорошая книга. Не общим сюжетом — в очередной раз возродили главного героя, с кем не бывает.…

  • L'Anomalie

    В начале года был выпуск La Conversation Scientifique с совершенно ни о чём не говорящим названием «Que veut dire „être normal“?» (Что такое «быть…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • «Хищные вещи века» и «Текст»

    Прослушал «Хищные вещи века» Стругацких. В детстве я их совсем не так понимал. Тогда книга казалось каким-то мрачным детективом: герой куда-то…

  • Акунин, Шекли, Абгарян

    Прочитал очередного Акунина — «Не прощаюсь». Очень хорошая книга. Не общим сюжетом — в очередной раз возродили главного героя, с кем не бывает.…

  • L'Anomalie

    В начале года был выпуск La Conversation Scientifique с совершенно ни о чём не говорящим названием «Que veut dire „être normal“?» (Что такое «быть…