green_fr (green_fr) wrote,
green_fr
green_fr

Category:

Сто лекций с Дмитрием Быковым — 1992, 1993 и 1994

Лекция 1992 года про повесть Людмилы Петрушевской «Время ночь». О Петрушевской до этого я, по-моему, даже не слышал. А книга у неё очень сильная. Как Быков сформулировал — по-звериному, физиологически сильная. Я с трудом дочитал её, несколько раз прерываясь на что-то более приятное. И вряд ли буду кому-то советовать читать. При этом есть, конечно, шанс, что у меня своё восприятие, перенос каких-то личных историй в книгу — у Быкова, судя по его комментариям, тоже что-то личное, причём отличающееся от моего. Наверное, это тоже признак качества книги, если разные читатели видят в ней что-то сильное, но для каждого своё.

Для меня это книга об отношениях к детям / внукам, которое давно уже перешло в патологию. Вот это вот самопожертвование «всё для детей», от которого ни родителям ничего хорошего, ни детям. Страдание ради кого-то родного, возведённое в культ — когда уже не жертва «чтобы ему было хорошо», а жертва «чтобы мне было плохо» — ведь если мне не плохо, значит я недостаточно пожертвовала. Этот культ, проскальзывающий даже в ласкательных словах: «ах ты ж мой страдалец». Страдать — это хорошо, это правильно. И это ужасно.

Все герои искренне ненавидят друг друга, и ненависть эта у них от любви. Вот эта удушающая любовь, когда ты лучше знаешь, что твоему ребёнку нужно, когда ты стараешься оградить его от всех неприятностей до такой степени, что ему дышать становится нечем. И он ненавидит тебя за эту любовь, а ты ненавидишь в нём эту его неблагодарность. И постепенно переносишь свою любовь на внуков — ведь дети тебя уже ненавидят. А когда ты умрёшь — знамя твоё подхватят твои дети, которых ты не научил ничему, кроме вот этой ненавидящей любви. Хорошая книга.

И всё это настолько безысходно, все персонажи настолько родные, что ты, читая книгу, просто голову в плечи втягиваешь, чтобы не видеть всего этого. Потому что никаких волшебных рецептов у тебя для них нет. Потому что вся эта ненависть именно от безысходнсти (понимания, что твоя схема воспроизводится в твоих детях). Вся эта ложь в каждом слове — тоже от безысходнсти (от отсутствия денег).

А самая мрачная мысль из книги находится в её предисловии. Там вся книга построена вокруг нищеты одинокой женщины, у которой ни работы, ни мужа, ни алиментов. Зато есть дети, в том числе дочь, у которой воспроизведена вся её ситуация — ни работы, ни мужа, ни алиментов. Дочь оставляет с бабушкой внука, потому что просто нет у неё другого выхода, и весь рассказ бабушки (книга от её имени) — это одновременно претензии к неправильно живущей дочери и отчаянные поиски денег или хотя бы еды для внука.
А в предисловии написано, как «автору» принесли рукопись. Вот, говорят, мамины вещи разбирали, может опубликуете. И прочитав книгу, ты вспоминаешь это предисловие, и тебя просто охватывает ужас: до какого отчаяния и безденежья снова нужно было дойти, чтобы хотя бы представить себе возможность публикации такой книги собственной матери. Схема и здесь воспроизвелась с ужасающей точностью.


Лекция 1993 года про сборник рассказов Виктора Пелевина «Синий Фонарь». Сборник я не перечитывал, потому что и так прекрасно помню его. И помню это открытие в начале института — вот какая ещё бывает проза! Сколько раз перечитанный сборник, при том, что у меня его не было, постоянно стрелял у кого-то. Затем «Чапаев» — первая в моей жизни книга, которую я начал перечитывать сразу же после первого прочтения. Потом «Generation» — уже что-то не то, но всё равно гениально. А потом я уехал. А Пелевин оказался очень русским писателем — я даже прочитал «Чапаева» по-французски (был у меня период, когда я учил язык, перечитывая на нём родные, едва не наизусть знакомые книги), но на чужом языке (чужом как минимум для книги) он казался очень тяжеловесным, излишне серьёзным трудом, не Пелевиным.


Лекция 1994 года про книгу Булата Окуджавы «Упраздненный театр». А с этой книгой просто не пошло. Хотя казалось бы — формально она повторяет формат «Сандро из Чегема», но что-то совсем не то. Вместо приятного дедушки с мешком историй — сидит поэт с его вычурным языком. Бросил. Быков, впрочем, тоже ценит в книге какие-то сложные скрытые смыслы, которые, по его мнению, проявляются только сейчас — не знаю, насколько у него это не сияминутная реакция.
Tags: ja, Быков
Subscribe

  • П.В. Маковецкий «Смотри в корень!»

    На днях наткнулся взглядом на старую книжку «Смотри в корень!» Маковецкого, взял с полки — и чуть ли не на едином дыхании снова её прочитал.…

  • 2020 год дома

    Вторая часть фотографий 2020 года: что было у нас дома. Купили игрушку на Новый год, Turing Tumble — интересный концепт, когда ты строишь очень…

  • Музеи 2019—2020

    Очень не хватает музеев, во Франции они до сих пор всё ещё закрыты. В какой-то момент задумался: насколько объективно снижение количества моих…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments