green_fr (green_fr) wrote,
green_fr
green_fr

Categories:

Сто лекций с Дмитрием Быковым — 1984, 1985 и 1986

На выходных много летал, успел прочитать сразу три книги из серии.

Лекция 1984 года про роман Александра Шарова «Смерть и воскрешение А. М. Бутова». Быков её уже упоминал в лекции про сказку Бутова «Мальчик Одуванчик», и сказка та мне настолько понравилась, что я и от «взрослой» книги ждал многого, а вот как-то не зацепило. Несколько глав есть, от которых не оторваться, но в общем достаточно спокойно.

Наткнулся на сравнение с охотой на волков, для меня это словосочетание — однозначная отсылка к Высоцкому. Но тут метафора была тоньше, реальность описана подробнее, и я наконец-то понял, что это за «красные флажки», за которые волк не может забежать — они ему кажутся языками пламени.


Лекция 1985 года про повесть Валентина Распутина «Пожар», и читать её достаточно сложно, особенно во время поездки в Россию. Потому что описывается примерно тот же развал, что и в «Красном дереве», но если в 1920-х на этот развал смотрели как на что-то временное, что можно преодолеть, то в середине 1980-х это уже выглядит финальной точкой, за которой уже ничего не будет. Там по сюжету загорелся деревенский склад, и люди пытаются если не потушить его (пожарную машину давно разобрали на зап. части), то хотя бы спасти товары (но начинают почему-то с водки). И описание процесса спасения перемежается с воспоминаниями главного героя и его размышлениями на тему «как же мы дошли до жизни такой» — мне постоянно вспоминался увиденный мною уже в институте «Так жить нельзя» Говорухина (пафосный фильм, но и книга сделана примерно в этой же интонации), ну или заезженную песню БГ про «Этот поезд в огне» (только без частичного оптимизма от «пора вернуть эту землю себе» — в книге никакого оптимистического решения не видно).

Фраза, прекрасно передающая настроение книги: «С некоторых пор тройной одеколон перешел в разряд продовольственных товаров, им сдабривали сухое венгерское или болгарское вино, которое в своем собственном вкусе отвергалось мужиками как чересчур кислое и незабористое».

В книге много интересных слов. Задумался, что не знаю точного смысла слова «архаровец». Понятно, что это что-то неприятное, но что именно? Оказывается, у него есть строго противоположные смыслы: от «агент полиции» до «жулик, мошенник, вор». То есть да, основной смысл — в негативном отношении к называемому.

А вот так и не поддавшаяся мне фраза: «Сколько же на свете неробей и причиндалов! И как получилось, что сдались мы на их милость, как получилось?!»
«Неробь» — это, скорее всего, украинизм, что-то типа «бездельник». «Причиндал» я знал только в смысле «безделицы». Что они могут обозначать, поставленные вместе, через запятую — непонятно.

Или вот ещё, но это уже не к знанию русского языка, а к историческим реалиям: «в лихие послевоенные годы, [...] когда едва справлялись с налогами, когда у „нерадивых“ обрезали огороды, чтоб обрезанное зарастало крапивой, и не позволяли до белых мук покосить на свою коровенку?» — что такое «обрезать огород»?

Книга хорошая, а Быков её вообще нахваливает, «медвежья мощь» и всё такое. Я медвежьей мощи не ощутил, но некоторые фрагменты задевали как по живому. Вот, например, разговор героя с сыном, когда тот предложил ему переехать из этого ужаса в город:
Сын с невесткой пристали: переезжайте. Им подпели Борисовы тесть с тещей, которым Иван Петрович с Аленой приглянулись, видать, бесхитростностью и подладом. Присмотрим неторопко дом, сторгуемся, здесь большой совхоз, работа найдется. Будете при нас, а мы при вас, все равно надо к кому-то притуляться. Никто вас в Сосновке за хвост не держит.
Никто за хвост не держит, а Сосновка сама? А земля, которой отдана жизнь? И жизнь всего позаднего, прежнего рода. Неужели оставить все это архаровцам, которые, идучи с работы, по дороге сворачивают на кладбище оправляться, с чем прихватил их однажды Иван Петрович? Кому-то надо или не надо держать оборону? Проть чужого врага стояли и выстоим, свой враг, как и свой вор, пострашнее.

Такое всё это знакомое — и аргументы «за», и невысказываемые аргументы «против». И это «фашистов победили», и «русские не сдаются». Родные и страшные аргументы.


Лекция 1986 года про роман «Печальный детектив» Виктора Астафьева, и читается он просто как продолжение предыдущей книги. Разве только добавляется тема отношения к преступникам и к милиции — главный герой работает в милиции, и он искренне не понимает, почему в России настолько толерантное отношение к уголовникам. Почему у них такой романтический образ, их жалеют, об их страдания поют песни? Он описывает историю ареста убийцы — тот шёл по улице, зарезал просто так несколько человек, вытер руки об курточку, спрятал нож в карман, купил мороженое и стоит себе у кинотеатра, отдыхает с товарищами. Арестовывать его сложно, опасно, милиция решает брать жёстко — оглушить головой об стенку а потом уже зачитывать права по конституции.
[арест удался...] поволокла милиция бандитов куда надо. Граждане в ропот, сгрудились, сбились в кучу, милицию в кольцо взяли, кроют почем зря, не давая обижать «бедных мальчиков». «Что делают! Что делают, гады, а?!» — трясся в просторном пиджаке выветренный до костей человек, в бессилии стуча инвалидной тростью по тротуару: «Н-ну, легавые! Н-ну, милиция! Эко она нас бережет!..». «И это середь бела дня, середь народа! А попади к им туда-а...» «Такой мальчик! Кудрявый мальчик! А он его, зверюга, головой об стену...»


То есть, понятно, что никто не только не объяснил происходящего, но и даже не задумался о необходимости общения с гражданами (с этим вообще в России большая проблема). Но при этом какая априорная вера в вину милиции, а не арестованных ею людей!

В другом месте герою жалуется воспитавшая его тётка, что её изнасиловали четверо. Он хватает их, через какое-то время суд, выдали им по 8 лет тюрьмы. И тётка, та самая изнасилованная, так и не простила героя книги, арестовавшего преступников миллиционера, за то, что он им жизнь испортил. Ну чё, от неё убыло бы, что ли? Ну поплакала бы, да, обидно. А им такого срока не выдержать. — Вот как это читать, что тут думать, как тут жить? Размывается привычная граница: я мент — ты преступник. Там ещё одна сцена была прекрасная, когда какой-то уголовник приехал после тюрьмы в деревню и терроризирует оставшихся там старух. Запер их в сарае, пока не соберут ему на выпивку — не выпустит. Герой приезжает освобождать заложниц, драка, урка его протыкает вилами. Тут же впадает в «боже, что я наделал, опять в тюрьму, видать судьба у меня такая». Помогает отвезти мента в больницу, по пути узнаёт, что тот — мент, понимает, что это уже не тюрьма, а расстрел, плачет, кается. Герой выжил, на суде уголовник выглядит героем — все ради него собрались. Он шутит с потерпевшим — того на пенсию по инвалидности отправили: лучше бы меня на пенсию, гогочет урка. Но извиняется — не признал, начальник. Дали ему 10 лет, бабы заревели (те же, которых он собирался сжечь в сарае), урка преобразился — я ещё вернусь, суки! Я, падла, научу кой-кого свободу любить. На мента все смотрят чуть ли не с ненавистью.

Очень депрессивное впечатление. Существенно хуже, чем — казалось бы, куда чернее — в «Председателе». Сцена с ранением вилами просто добивает — местный фельдшер понимает, что с таким ранением не справится, звонит в город. Оттуда отвечают: «нет бензина, да и воскресенье, да и вообще в сельскую местность они не обязаны посылать машины „скорой помощи“. „Надо, так везите больного на своем транспорте“». В книге позвонили знакомому в милицию, тот сообразил «скорую». А я вспомнил, как примерно в это же время я чуть не утонул, провалился под лёд в центре Донецка. Нас с другом вытащил какой-то рыбак, притащил в какую-то будку, позвонил в «скорую помощь», и мы услышали там примерно то же самое: денег нет, но вы там держитесь. В итоге вывозили нас на такси — я помню, как ещё тогда я не мог понять, что за позорище, почему у великой страны нет бензина на скорую помощь? Насколько наша жизнь была бы проще, если бы у нас было более реалистичное представление о финансах страны. Тратили бы оставшиеся не на понты, а на то, что реально нужно.

В самом начале книги порадовался за типично советское табу на торговлю:
Большую часть удоя тетя Граня уносила в ближайший госпиталь — раненым, поила молоком ребятишек, теперь уж не в будке, а в домике ее все так же густо обретающихся. Брали у тети Грани молоко соседи — железнодорожники, а также эвакуированные. На вырученные за молоко деньги тетя Граня[...]

Вот это умолчание, невозможность в приличном обществе сказать слово «торговать». Буквально за пару страниц до этого «пересудили и пересажали» весь коммерческий отдел железной дороги — и это тоже никак не комментировалось: читателю понятно, за что их посадили, и даже не сильно жалко, очевидно ведь, что «торговать» = «воровать».
Tags: Быков, советская классика
Subscribe

  • Pour la science № 526 — деликатные простые числа

    Люблю, когда два разных источника одновременно рассказывают тебе об одном и том же. Например, потому что вышла какая-то интересная публикация, и двум…

  • Pour la science №526

    Заметка про то, как размножаются трюфели. Растут они под землёй, и споры ветром не разносятся, поэтому трюфели и получились такими вкусными /…

  • Pour la Science №525

    Отличная колонка о том, как правильно интерпретировать опросы «крутится ли Земля вокруг Солнца?», после которых обычно идёт волна комментариев…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • Pour la science № 526 — деликатные простые числа

    Люблю, когда два разных источника одновременно рассказывают тебе об одном и том же. Например, потому что вышла какая-то интересная публикация, и двум…

  • Pour la science №526

    Заметка про то, как размножаются трюфели. Растут они под землёй, и споры ветром не разносятся, поэтому трюфели и получились такими вкусными /…

  • Pour la Science №525

    Отличная колонка о том, как правильно интерпретировать опросы «крутится ли Земля вокруг Солнца?», после которых обычно идёт волна комментариев…