green_fr (green_fr) wrote,
green_fr
green_fr

Category:

Последний «Вслух»

Последний мой пост про «Вслух», очень жаль, что передачу не продолжили.

Сергей Стратановский из выпуска Поэт и создатель. У него есть цикл библейских рассказов, но самые лучшие, как мне кажется, стихотворения из него он прочёл на передаче. Интересный контраст между знакомой историей и современными ценностями, в которых поведение всех этих «героев» выглядит исключительно как ничем не оправданное варварство. Ну и походя вставленные современные же термины (да ещё и сильно окрашенные, как «бараки», например) помогают перенастроить знакомый, казалось бы, рассказ.

Кто это был, я не знаю,
            мне имя Его не сказали.
Был ли Он Некто похожий
            на меня, на отца и на брата
Или Ничто бестелесное
            приходило в то время на землю

Был я тогда малолетком.
            В Мицраиме, земле потогонной
Были на стройке рабами
            братья мои и отец.
Злобно глумились над нами
            фараоновы слуги — прорабы
Мы ненавидели их.

Помню, в священную ночь
            спать не ложились в бараке.
Месяц как жертвенный нож
            тихо сиял над землей.
Помню как ели ягненка
            обжигаясь, давясь от волненья
И вот тогда, наклонясь —
«Слышишь, — сказал мне отец, —
            за бараками нашими, слышишь:
Ходит Господь по земле,
            наказуя народ мицраимский
Первенца в каждой семье
            убивая мясницким ножом»

Был я тогда пацаненком,
            и что было дальше — не помню.
Помню лишь где-то в пустыне
            наше становье, шатры,
Скот подыхающий с голоду
            ропот усталых, озлобленных...
«Кто Он? — спросил я тогда —
            Для чего Он увел нас оттуда
Что ему надо от нас?»

Исаак против Авраама

Бог или ангел случайный
Мимолетящий,
            тогда удержал его руку
Я не знаю и знать не хочу

Вряд ли кому интересны
            нынче эти разборки
Но все ж расскажу по порядку

Утром проснувшись,
Вышел я из шатра и увидел:
Двое наших рабов,
            двое юношей купленных нами
На базаре в Салиме
            топорами халдейскими рубят
Для всесожженья дрова

Рядом отец Авраам,
            над точильным склонившийся камнем
Темный как туча на небе
            точит свой Богонож

«Разве праздник сегодня, —
            спросил я тогда Авраама, —
Почему ты, отец,
            приказал заготовить дрова?
Точишь нож, для чего?
            Неужели Господь захотел
Снова жертвы внеплановой?»

Ничего не ответил отец,
            лишь рабам повелел мне на плечи
Дров вязанку взвалить
            и пошли мы вдвоем по дороге
В землю Мория

Шли мы три дня и три ночи
            и вот наконец перед нами
Гор появилась гряда
            и опять я спросил Авраама
"Где же тот агнец, отец,
            что назначен на кушанье Богу
И опять не ответил отец

Только тогда,
Когда дикой тропой мы взошли на какую-то гору
И дрова разложили,
            только тогда я взглянул
Аврааму в глаза
            и увидел глаза человека
Ставшего тигром

Хищным прыжком
            прыгнул он на меня. Я упал
На поленья ничком,
            потеряв от удара сознанье
И, очнувшись, увидел
            что вервием жертвенным связан
От коленей до плеч

То ли ангел случайный
Мимолетящий, тогда удержал его руку
От прямой уголовщины
Или грозный раздумал Господь
Чавкая есть мою плоть
Я не знаю и знать не хочу

«Мальчик мой долгожданный, —
            отец лепетал со слезами, —
Мальчик мой Исаак
            ты спасен от Господних зубов
За мое послушанье,
            за хожденье мое перед Богом
И отныне наш род
            воссияет в пустотах веков
И по Божьему слову
            та область, где странствуем ныне
Станет нашей землей

Я не ответил.
            Я молча, по скользкой тропе
Стал спускаться в долину.



И совершенно в другом регистре Глеб Шульпяков в передаче Верная организация речи. Поэзия или проза. Название передачи пересказывает часто всплывающую тему «а это точно стихи?» — я, как обычно, своего мнения не имею, и уж точно не берусь формулировать чёткое определение, но как и с пересказом Превера, это очень кажется стихами :-) Плюс, ещё одна нравязаяся мне тема переплетения настоящего и вымышленного (я сейчас как раз «Приглашение на казнь» дочитываю — вот уж где примеров на каждой странице!)

Случай в Стамбуле
надо бы встать, выйти из кафе, подняться в номер,
закрыть двери/окна/шторы, стащить рубашку
— упасть на постель, провалиться в сон —
но вместо этого я не могу не смотреть на улицу,
где, глядя перед собой как слепые, идут люди,
не могу отвести глаз от прохожих, между которыми общего —
только этот город и стены друг между другом —
только воздушные шары фантазий, скрипящие над головами,
— и я эти шары вижу


...несколько лет назад.
Невысокая, гладкие волосы
собраны на затылке (бедра
обтянуты светлой юбкой).
Турчанка, переводчица —
она повторяла слова, мои слова.
Чем еще подкупить мужчину?
Широкие брови; масличный разрез глаз.
Темные, полупрозрачные, они
излучали тревогу, как будто
она знала, что между нами будет...
А потом проходит — сколько? — четыре года.
Мой роман вышел, я возвращаюсь в город.
В книжном издатели, журналисты.
Английский, турецкий язык, музыка —
сливаются в ровный шум.
А я все смотрю поверх голов, ищу
ее взгляд. И не нахожу, не вижу.
Она не приходит.

«Найти и подарить книгу».
«Не может быть, чтобы она забыла».
Ведь это нашу историю
я рассказал в романе. Нашу ночь
подарил герою. Наши чувства
рассказал всему миру.
Утром спускаюсь по горячим камням.
Грохот города отступает, меркнет.
В древних кельях тишина и прохлада.
Вода звенит в фонтане — как в тот день.
«Как представить господина?» —
На губах у привратника полуулыбка.
Смотрит — как будто все знает.
«Господину обычный или турецкий?»
Пальцы не слушаются, чашка
вот-вот выскочит из рук.
Сижу, уткнувшись в газету.
И вдруг слышу забытый голос.
«Это вы? Вы ко мне?»

Сухая ладонь, быстрое пожатие —
ни словом, ни жестом! только
из-под ресниц темный блеск.
«Объявлен культурной столицей Европы...
Рада поздравить с книгой...» —
Она говорит не своим, деловым тоном.
А я смотрю на нежную шею.
На влажные крупные зубы, которые
разжимал языком, чтобы ощутить
горячий клубничный вкус
(мы ели в кафе клубнику).
И снова: «Наш культурный центр...
Среди почетных гостей...»
Она говорит, чтобы заглушить наши мысли.
Но я вижу стыд и любопытство.
Такими были ее глаза, когда она,
полураздетая, прижималась ко мне,
чтобы я не видел ее наготы; и в дверях,
когда запретила провожать себя.

«Что-то еще?» — Мы встаем.
Я чувствую, как рубашка отлипает от кожи.
«Мне хотелось подарить тебе...» —
Оба смотрим на книгу,
как будто под обложкой приговор.
«Если можно, подпишите роман...» —
Она обводит рукой галерею.
«Для нас это важно, очень».
Я покорно вынимаю ручку.

Ладонь сухая, ни секунды дольше.
На лестнице оборачиваюсь —
нет, светлая юбка исчезла в келье.
Чернильные полосы кипарисов,
и на столе красное пятно книги.
По дороге обратно сажусь в кафе.
Вспоминаю тот, настоящий вечер.
Стул напротив, который остался пуст —
потому что она не пришла.
Нетронутую клубнику, и как
один поднялся в пустой номер.
«Надо бы встать, — говорю, очнувшись. —
Дойти до гостиницы, зашторить окна.
Заснуть, а завтра улететь из этого города».
Но другой голос перебивает:
«Надо бы все рассказать ей — ночью,
когда мы закончим». Ночью —
и будем лежать навзничь. Ночью,
и слушать тихий шелест.
Ночью — над нашими мокрыми
головами.
Tags: stihi, вслух
Subscribe

  • NFT и современное искусство

    По радио в передаче упомянули недавнюю продажу цифрового произведения некоего художника Beeple за какие-то безумные деньги. Сказав, что это стало…

  • Arts incohérents

    В последнем (на текущий момент) Гамельне Борька упоминал картины Альфонса Алле. В частности серию…

  • Grande galerie №9

    В журнале цитируют доклад об экономическом влиянии Лувра. Пишут, что музей создаёт от 10 до 20 тысяч рабочих мест (при том, что в самом музее, если…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments