green_fr (green_fr) wrote,
green_fr
green_fr

Categories:

Алексей Иванов, «Золото бунта»

Удивительный, всё-таки, автор. Не знаю, каким образом, но ему удалось создать очень устойчивый образ «автора одного романа» — огромное количество людей (в том числе не читавших даже того самого «одного романа») говорит это. Тем не менее, после комментариев мне захотелось почитать ещё. Взял у mbla «Золото бунта» — таки да, прекрасная книга, спасибо, друзья, что не отсоветовали.

Поначалу читать очень странно — в каждой фразе по незнакомому слову. Книга по-русски написана, но вся эта сплавщицкая / сибирская / раскольническая терминология лично мне совершенно была неизвестна. Постепенно втягиваешься, конечно.

В какой-то момент герой говорит про ласточек, «божьих птиц: их Христос благословил за то, что они у римлян гвозди украли». Я заинтересовался, начал искать легенду. Похоже, она чисто русская (белорусская), по-французски я ни одного упоминания не нашёл.

Более того, наткнулся на прекрасный пост в ЖЖ с разбором этой (и ещё парочки) легенд. Где рассказывается полная версия — ласточки гвозди воровали, а воробьи их назад приносили. И я вспомнил, как в детстве у нас воробьёв «жидами» называли. Я ещё не мог понять, какая связь. Помню даже кто-то мне попытался преподать начала антисемитизма, в том духе, что воробьи вон вертлявые, мелкие, всё украсть норовят — ну, ты понимаешь. А похоже, это как раз отблеск этой легенды.

Оцените заодно (в том же посте) прекрасные легенды про цыган.


Действие романа происходит на реке Чусовой, в конце XVIII века. Всё крутится вокруг спуска по реке чугуна из близлежащих заводов. И это крайне интересно читать. Понимаешь, насколько всё-таки важна инфраструктура. Насколько проще жить там, где есть дорога (не говоря уже о железной дороге).

Множество технических деталей. В самом конце книги очень хорошо описывается строительство барки. А потом — спуск на ней по реке, когда герой «читает» реку: он описывает каждый поворот, каждый камень («боец»), вспоминает, что ему отец рассказывал об этом камне. И при этом держится тот самый ритм, с которым они спускаются — бешеный ритм, когда барка проходит бойца за бойцом, и некогда даже передохнуть.

Рассказывают, что заводчики строили пруды, заполняющиеся зимой. А по весне пруды спускались, и на этом валу проходили первые караваны, когда у самой реки ещё недостаточно глубины для барок. И как мелкие купцы пытались всеми правдами и неправдами (в основном водкой) выведать дату и время спуска пруда, чтобы вклиниться в караванный вал.

Про водку отдельно зацепило. Как-то удивительно убедительно у Иванова получилось описать вот этот переход от нормального состояния человека в свинское. Главный герой не пьёт (он старообрядец), но окружающих его людей имеет смысл воспринимать только до первого стакана. Человек может быть каким угодно хорошим, но после водки он — свинья. И он сам это понимает, но «ничего с собой поделать не может». А уж тем более не может не выпить, когда водка — вот она.

Я не знаю, насколько это бред (или наоборот, общеизвестный факт), но мне как-то подумалось. Вот есть народы, более-менее привычные к алкоголю (например, европейцы). Не знаю, может давно пьют, естественный отбор сделал своё дело, выжили только потомки тех, кто алкоголь переносит. И есть народы, до недавних пор незнакомые с алкоголем, и которых «белый человек» очень эффективно изжил со света при помощи бутылки (чукчи, американские индейцы, австралийские аборигены и пр.).
Насколько нас, жителей восточной Европы, можно рассматривать как нечто среднее между этими двумя состояниями? От водки мрём массово, но не так, как индейцы. Теряем контроль от одного запаха.

У меня и без того на водку табу было, а уж после этой книги ещё сильнее стало.


К книге у меня пара чисто личных претензий.

Во-первых, очень жестокий мир. Я не люблю ни читать такое, ни смотреть. Когда вокруг тебя совершенно агрессивный мир, и у тебя нет никакой надежды, никакого убежища, никакого выхода. Тебе нужно становиться таким же мудаком, как и все остальные — всё-таки, нам крупно повезло родиться в относительно приличное время!

В книге всё происходит непосредственно после пугачёвского восстания, когда Пугачёв «показал» людям, что можно убивать. Каждый второй персонаж травмирован восстанием, общее отношение к нему — как, наверное, к Второй Мировой сразу после победы. У каждого по сироте, по инвалиду, по убитому отцу, по изнасилованной матери.

Во-вторых, в романе ни одной лишней детали. Самих деталей там огромное количество, но они, как у Агаты Кристи, в конце складываются в аккуратную картинку, которая объясняет всё. Внимательный читатель портит себе удовольствие от книги, подмечая заранее разложенные автором детальки.


А ещё в книге очень красиво показана русская манера общения. Немного утрируя, её можно определить как «говори мало, надейся, что все угадают, а когда не угадывают — обижайся». Причём, так разговаривать могут оба участника диалога, с эскалацией конфликта — если тебя не поняли, то обижаться нужно ещё сильнее, ни в коем случае не пытаться объяснить. Кошмар. Очень реалистично описано. Очень легко вспоминаются реальные разговоры и с друзьями, и с родственниками. Кошмар.


Штирлиц знал, что заканчивать пост нужно на оптимистической ноте. Задумался о родстве слов «недюжинный» и «дюжина». Действительно, родственные слова, причём от французского douzaine (дюжина).
А вот «дюжий» — совершенно от другого корня, от «дуги».

Обложка без названия и с крестом однозначно привлекала внимание в метро. Я, наверное, выглядел начинающим евангелистом, тренирующимся перед тем как подходить на улице, предлагать поговорить о Библии :-)
Tags: knigi, russie, алексей иванов, евреи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments