green_fr (green_fr) wrote,
green_fr
green_fr

Categories:

Книги про Березовского

Прочитал сначала «Большую пайку», а потом, в противовес, «Крёстный отец Кремля Борис Березовский, или История разграбления России». Очень интересно читать описание одного и того же с настолько противоположных позиций: Юлий Дубов (автор «Пайки») откровенно симпатизирует своему герою, Хлебников (автор второй книги) своё мнение даже вынес в название книги. В итоге книги дополняют друг друга: читаешь в «Пайке» о том, как в России приняли таможенные сборы на импортируемые машины, и удивляешься, почему автор так долго разжёвывает этот довольно проходной по сюжету момент. Особенно, если учесть, что герои книги к новому закону не имели никакого отношения — они это через слово повторяют. Потом читаешь «Крёстного отца» — а там на Березовского огромная телега, как он через Кремль подло продавил таможенные сборы, чтобы всех конкурентов потопить. И как они все друг друга чуть в итоге не перестреляли. И понимаешь, почему Дубов так долго отмазывается.


От «Большой пайки» складывается ощущение, что для успешного начала большого бизнеса в те годы достаточно было знать иностранца. Любого. Это знание (вкупе с желанием делать деньги) автоматически превращает тебя в миллионера. «Крёстный отец» в этом смысле куда внятнее — становится понятно, что с одного стабильного состояния (СССР) в другое (задуманная «свободная экономика») невозможно перепрыгнуть в один день. А при постепенном переходе невозможно продумать все возможные последствия. В итоге страна идёт через нестабильные состояния, в которых появляются возможности арбитража. И при некотором внимании и наглости этими арбитражами можно успешно пользоваться.

А потом, когда ты стал большим и сильным, эти арбитражи ты создаёшь сам. Прекрасный пример со льготами разным спортсменам / слепым / афганцам — я помню мочилово, но я не совсем внятно понимал причины. Оказывается, государство с какого-то перепугу выдало куче благотворительных организаций субсидии не просто деньгами, а таможенными льготами. И в результате какое-нибудь общество защиты глухих экспортировало весь русский алюминий, дзюдоисты — импортировали автомобили, ну и так далее.


В книге встретился тот же типографский баг (или это всё-таки мода нынче такая?) с ударением, что и в мемуарах Варенцова.

А ещё, странность в предложениях, начинающихся со слова из одной буквы — после этого слова пробелы до следующего слова существенно больше всех остальных (хотел было опять блеснуть умным словом, но вовремя перепроверил его значение). Я и на работе всех терроризирую, отмечая двойные пробелы в официальных документах...


Самый сильный момент в «Пайке» — это «Инетрлюдия». Я попытался найти её в электронном виде (чтобы скопировать сюда текст, а не набирать), и понял, что подавляющее большинство электронных вариантов идёт с «Интерлюдией» из буквально двух фраз. И вообще, что существует какое-то несчётное количество вариантов романа, есть форумы, на которых сравниваются порядок глав в разных изданиях (напоминает историю с «Волхвом»).

Так вот, события происходят в начале 1991 года — Прибалтика, Невзоров, «Наши» (я аж вздрогнул, подумав, что нынешние «Наши» — это результат тех, но Википедия прекрасно показывает различие). Героев на этом фоне колбасит (я как раз читал эти главы в конце февраля, перемежая новостями из Киева, меня колбасило примерно в том же режиме), и вдруг один из них говорит:
— Помнишь, как на «Курской» устроена пересадка с радиуса на кольцо и обратно? — продолжал Сергей. — Не помнишь? Ладно, я расскажу. Там есть такой подземный, ну под станцией, переход. И в него идут две лестницы. По одной идёт поток с радиуса на кольцо. а по другой — наоборот. И эти потоки пересекаться не должны. Представляешь? Так вот, в час пик эти две лестницы забиты до отказа, потому люди по ним идут очень медленно. Просто ползут. И некоторые умные люди, чтобы сэкономить время, пытаются пройти навстречу потоку. Их обычно не так много, но встречный ручеёк в каждом направлении всегда присутствует. Я сам так иногда делаю и по опыту знаю, что действительно получается быстрее. А те, кто идут в правильном направлении, этих хитрожопых умников очень не любят. Обзывают их по-всячески, норовят портфелем по ноге стукнуть и так далее. Но это ничего не меняет. А сегодня я потрясающую сцену наблюдал. Иду на пересадку. Лестница забита. Все тихо ползут вниз, и узенький ручеёк, как водится, навстречу. На вторую лестницу посмотрел — там такая же картина. Ладно, думаю, пойду по правилам. Иду, черепашьим шагом. А прямо передо мной ползёт какой-то пенсионер, злой, красный, потный, бурчит что-то себе под нос. На середине лестницы он вдруг взрывается, хватает за воротник тётку, пробивающуюся против потока, и орёт благим матом — куда прёшь, да деревенщина, да лимитчица, да что ж ты не знаешь, что по этой лестнице надо только вниз идти, ну и всё такое. Тётка сначала растерялась, замахала руками, а потом сказала ему удивительную вещь. Знаешь какую? Иди, говорит, старый хрен, посмотри, что на другой лестнице творится. Знаешь, говорит, сколько там ваших в неправильном направлении идёт? Уловил?
— Пока нет, — признался Виктор.
— А зря. У нас народ особый. Он умеет внутри себя делиться на наших и ваших не по цвету кожи, классовой принадлежности, религиозным идеям, — это само собой. Он умеет на наших и ненаших делиться по тому, кто в каком направлении по лестнице ходит. И Невзоров эту национальную особенность гениально угадал. И воспользовался на все сто. А ты со своими рассуждениями о вере, свободе, порядочности и прочем всё равно дальше кухни не продвинешься. Потому что никто даже не поймёт, о чём ты говоришь и почему столько шума. Ибо сказано слово — наши или не наши. И в этом альфа и омега современного русского национального характера состоит.


Постоянное, постоянное противопоставление друг другу. Оценка и самооценка. Как правильно, а кто ошибается. Кто не с нами — тот против нас. А кто против нас — он или тупой, или ему заплатили. Давайте все добрые объединятся, чтобы поскорее убить всех злых.

Что на фоне современной российско-украинской политики разругались куча друзей — это пол беды. Меня больше всего угнетает вопрос — что дальше? Люди понимают, что вторая половина страны не разделяет их мнения, но при этом ждут, что эта вторая половина осознает свои ошибки. Как на Украине (восток — запад), так и в России (за Путина — против Путина). Плана жить в стране, в которой не все согласны шагать в ногу (в каком бы то ни было направлении) нет ни у кого. Вот и блокируют друг друга (от блогов до телеканалов), считают это вполне нормальным действием. Обвиняют друг друга в продажности, теряют время, идут в тупик.


А Хлебников немного пошатнул моё виденье экономики времён развала СССР. Читая Гайдара, я нарисовал себе картинку давно пришедшей в упадок экономики, которая и так на ладан дышала, а тут ещё и перестроить не получилось. Попытались реанимировать — но по политическим причинам реформы довести до конца не удалось, вот и маємо те, що маємо.

А тут — нет, Хлебников не описывает советскую экономику процветающей. Но все реформы в его описании выглядят просто налетевшими коршунами, которые тупо пытались урвать хоть что-то. О восстановлении, работе на долгосрочную перспективу и речи не шло.

И в таком описании под конец книги невольно начинаешь ждать спасительного Путина с его холодным сердцем и железной рукой. Способного дать государству силы, чтобы победить опутавшую его мафию. К сожалению, книга написана в 2000 году, а в 2004 автора уже застрелили на улице (для любителей чернухи Википедия рассказывает, как Хлебникова с пятью пулевыми ранениями довезли до больницы, живого занесли в лифт до реанимации, но лифт застрял. В лифте Хлебников и умер), так что непонятно, что автор думал бы про сегодняшнее государство и опутавшую его мафию. Но это уже другой вопрос.
Tags: knigi, russie
Subscribe

  • La Vague и L'Odyssée des Gènes

    Практически одновременно купил два нон-фикшена. La Vague — книга французского эпидемиолога о первой волне ковида. Мы с Анютой — она тоже прочитала…

  • Разные книжки

    Был период, когда читать хотелось совсем какую-то ерунду, лишь бы попроще. Похоже, период прошёл, но за это время успел прочитать: «Nymphéas noirs»…

  • Weapons of Math Destruction

    Прочитал (спасибо wildest_honey!) книжку про риски применения математических алгоритмов в разных областях. Автор вводит вынесенный…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • La Vague и L'Odyssée des Gènes

    Практически одновременно купил два нон-фикшена. La Vague — книга французского эпидемиолога о первой волне ковида. Мы с Анютой — она тоже прочитала…

  • Разные книжки

    Был период, когда читать хотелось совсем какую-то ерунду, лишь бы попроще. Похоже, период прошёл, но за это время успел прочитать: «Nymphéas noirs»…

  • Weapons of Math Destruction

    Прочитал (спасибо wildest_honey!) книжку про риски применения математических алгоритмов в разных областях. Автор вводит вынесенный…