July 17th, 2020

2017

Книжный базар: Йен Пирс, Робертсон Дэвис и Лиана Мориарти

Очередные книжки после «Книжного базара».

Видимо, я многого ждал от «Сона Сципиона» Йена Пирса — его дважды рекомендовали в подкасте, да ещё и структура интересная: рассказ о человеке (наше время), изучающем жизнь другого человека (возрождение), изучавшего жизнь третьего (античность). Но нет, не пошло совершенно. Очень медленно читается, постоянно забываешь, кто из них кто, и зачем он что-то делал в предыдущей главе. Наверное, мне нужно было сразу картинку нарисовать.

Зацепился за то, как англоязычный автор упоминает французский термин agrégation — сложное понятие, такой экзамен-статус, вместе с которым человек приобретает право преподавания в определённого рода учреждениях. Во Франции это слово знают и понимают все (в стране миллион учителей, как минимум у них у всех есть agrégation). В английской книге термин упомянули по-французски, объяснили, и дальше по тексту использовали французское слово. В переводе решили оставить его по-французски.
А я задумался — насколько было бы понято читателем, если бы не переводчик вставил в русскую книгу слово на французском, а автор? В смысле, насколько читатель не начал бы ворчать про лень автора, который не смог найти если не русского, то хотя бы кириллического эквивалента?
Ещё хуже — если бы книга была французской, а переводчик оставил бы слово на французском. Тут, кажется, его точно бы с грязью смешали: лодырь, невежда, вон из профессии!


А потом я прочитал «Корнишскую трилогию» Дэвиса. У меня с этим автором однозначная ассоциация, как _homka_ рассказывает мне о другой его трилогии, которую ей посоветовали, она попробовала — и не пошло. Значит, заключает Хомка, тебе точно понравится («хорошие сапоги, надо брать!»). И что интересно, не ошиблась ведь. Вторая трилогия тоже проскочила у меня с удовольствием.
(sasmok при этом выдержала меньше ста страниц: видимо, совсем на любителя автор).

Как и в «Дептфордской трилогии», сюжет не перескажешь. Это рассказ о жизни каких-то людей, за которыми просто приятно наблюдать. Из интересных находок — в конце каждой главы (только одной книги, к сожалению) диалог двух демонов, один из которых присматривал за героем во время его жизни, подправляя потихонечку окружающую его реальность, чтобы подвести героя к тому, ради чего он, собственно, появился на свет. Помимо вклада в сюжет, это ещё и позволяет автору разжёвывать / подчёркивать какие-то моменты.

В комментарии упоминают о традиционном наказании у пуритан нашивать на одежду алую букву «А» в знак адюльтера. Я тут же вспомнил французский знак той же формы на машине — молодой водитель (от «apprenti» = «ученик», который регулярно переделывают в «abruti», в дорожном контексте лучше всего переводимый как «мудак»).

Встретил выражение «семо и овамо» в смысле «туда и сюда». Не смог найти происхождения. Что означали эти слова до того, как зафиксировались в этом единственном оставшемся для них варианте?

Автор-канадец упоминает канадскую же традицию зашивать на себе / на детях бельё на зиму. Да, говорит он устами героя, от детей к концу зимы чудовищно воняло.
При этом то, что он канадец видно не только по тому, что действие происходит в Канаде. Вообще, интересно наблюдать, как канадцы осознают своё отличие от «большого брата» США, да и вообще чувствуют и подчёркивают свою identity. В книге, например, один из героев приезжает в Европу, и его там все считают американцем, сколько бы он ни повторял, что нет, есть такая страна — Канада. Смех смехом, но я себя регулярно ловлю на мысли, что и у меня в голове Канада = США. При том, что в США я ни разу не был (как и все, «знаком по сериалам»), а в Канаде живёт моя сестра (представляю, как её должна было достать эта моя постоянная путаница). Но у Америки всё-таки настолько гигантский soft power, что не то что Канаду, любую незнакомую страну все в первую очередь представляют как «США с какими-то изменениями». Это универсальная точка отсчёта. Как доллар. Как английский язык.
При этом любой канадский фильм, передачу, книгу можно опознать от американского. Именно по тому с какой любовью они упоминают свою страну.

Ещё глаз зацепился за «Экономные машинист и кочегар поели из тормозков, устроившись возле путей» — я не смог найти, из Донецка ли переводчица (сейчас она в Торонто), но слово даже в Википедии помечено как наш региональный жаргон (я об этом узнал только уехав из Донецка).

«На него, как старого друга семьи, возложили обязанность готовить мартини, и вино за обедом подавал тоже он» — кто понимает, что такое «готовить мартини»? Для меня «мартини» — это жидкость в бутылке с надписью Martini. Готовить его примерно так же, как и вино, которое в этой же фразе «подают». Или это как «джин-тоник», который тоже, конечно, можно найти в бутылке, но можно и приготовить самому?

Вообще, куча каких-то деталей, делающих книгу родной. Упоминается цыганское слово «диван» — в смысле разговора, совета, когда кто-то кого-то хотя бы выслушал. Я знал только «наш» вариант дивана, который пришёл от тюркского слова в смысле «совета министров» (оттуда — комната совета министров, а она была традиционно меблирована подушками, пуфиками и прочими «диванами»), а тот в свою очередь от персидского слова в смысле «списка, сборника текстов». Мне это слово вообще очень нравится, я по нему в своё время назвал свою диванную египтологию, а тут ещё один смысл — пусть и близкий к тюркскому.
Ещё одна деталь про одного из героев книги, профессора Даркура: «он был из тех, кто постоянно имеет при себе книгу, как талисман». Это точно про меня. Я жутко неуверенно чувствую себя не только, если я куда-то вышел без книги (ужас!), а и если у меня может книга закончиться, а следующей с собой нет. Или я не уверен, хватит ли мне зарядки на Kindle :-) Читать при этом не обязательно — следующие же фразы книги: «Но Даркур не читал. Он думал о своей находке. Он упивался ею. Он смотрел в окно», — важна возможность, отсутствие невозможности.
Ну или когда цыгане устраивают на премьере оперы «клаку» — рассаживают в зале профессиональных хлопальщиков. Я уже рассказывал про свою бесславную карьеру клакера, а в позапрошлом году в одном из лагерей я встретил человека, сделавшего себе студенческую карьеру клакера, дослужившегося до распорядителя клаки (в книге даже приводилась должность capo di claque).
Удивительно близкий мне автор.


Параллельно с чтением слушал «Девять незнакомцев» Лианы Мориарти. На фоне прекрасного перевода предыдущей книги, здесь был ужас-ужас. Настолько, что буквально за каждой фразой слышался английский оригинал (я успел представить, как напишу эту фразу, а потом меня ткнут мордой в факт, что это на самом деле псевдоним, автор пишет по-русски, и это у меня предрасположенность искать плохой перевод — нет, всё хорошо, автор таки австралийка). В аудиокниге шероховатости перевода особенно хорошо видно, потому что их слышно. Глазами ты не видишь неестественности некоторых фраз, а на слух порой сразу понятно, что никакой живой человек так не скажет. Ну и частое несоответствие стиля говоримого текста — и персонажа.

А книга интересная. Я попытался пересказать её Анюте в стиле «так ты слона не продашь»: в элитный салон приезжают на двухнедельный семинар по личностному росту стареющая автор женских романов, телезвезда, бывший футболист, парочка на Ламборгини и мужчина по имени Наполеон. Очевидная реакция: как ты такое говно можешь читать?! Но нет, книга, конечно, не вершина интеллектуальной литературы, но мне понравилась. Как минимум в тему попала — там много о взаимоотношениях с детьми, в основном о том, что их нужно уметь оставлять в покое, не требуя от них ничего, просто любя. Учитывая количество погибших в книге детей (вёдра слёз!), призыв любить и не докапываться получается убедительным.

Из мелкого удовольствия — узнал фразу «Читатель, я вышла за него замуж» (спасибо тому же «Книжному базару» и «Арзамасу»). Её в книгу вставили аж дважды :-)