February 13th, 2018

green_fr

УБЗ S2E03 — Древнее царство

Репост третьего выпуска «Диванной египтологии» УБЗ. Сегодня будет про то славное время, когда египтяне тратили все ресурсы на бессмысленные понты строили свои величественные пирамиды!


После Раннего царства наступает Древнее царство — это примерно 2700-2200 годы до нашей эры. В это время в Мемфисе правят III-VI династии, и это время впоследствие рассматривалось в качестве идеала, модели для всех последующих эпох Древнего Египта. В частности, потому что именно тогда фараонам начали строить пирамиды. Самая первая пирамида была построена Имхотепом для фараона Джосера из III династии.

В Лувре есть кусок стены из другой гробницы примерно той же эпохи (2650 год до нашей эры, III династия) с уже знакомыми нам пожеланиями вечной жизни и нескончаемой еды:


Collapse )
green_fr

О точности в литературе

Прочитал у Катаева: «Больше всего понравилось мне большое прописное „Б“ в подписи Бунина, верхняя черта этой буквы вначале необыкновенно толстая, а затем сходящая на нет вроде египетской клинописной литеры или жирного восклицательного знака, поставленного горизонтально, или же даже редьки с тонким хвостиком».

И в этот момент я понял, как может резать ухо «ложут и ложут» :-) Шучу, конечно, — в отличие от «ложут» здесь чёткое нарушение смысла: клинопись в Египте использовали только для переписки с северо-восточными соседями, чьи письменности были построены на этой клинописи. То есть, в итоге совершенно непонятно, что хочет сказать автор — в отличие от «неправильного», но всем понятного «ложут». Удивительна здесь скорее путаница в голове у самого Катаева — он реально думал, что в Египте клинопись? Или для него все эти «закорючки» были на одно лицо?

Предыдущая серия моего возмущения.
green_fr

Сто лекций с Дмитрием Быковым — 1969

Лекция 1969 года про «Колымские рассказы» Варлама Шаламова. Я ждал откровенной чернухи, а получил вполне «интеллектуальную прозу», со множеством размышлений, цитат и пр. То есть, текст тяжёлый, конечно; и читаешь его, практически переступая через себя. Но, как это ни странно, в итоге он производит куда менее тяжкое впечатление, чем «Один день Ивана Денисовича».

Поговорили об этом с Анютой, у неё всё строго наоборот — Шаламов по восспоминаниям запредельно мрачный, и перечитывать его она в этой жизни не собирается. Думали было, что дело в том, какую книгу ты прочитал первой. А потом Быков рассказал, что «Колымские рассказы» — это одновременно книга из 33 рассказов (которую прочитал я), и цикл из шести книг, первой из которой является одноимённая книга. И мрачность в цикле постепенно нарастает. Наверное, я тоже не буду читать дальше...

Шаламов пишет, что на входе в каждый советский лагерь висела издевательская надпись «Труд в СССР есть дело чести, славы, доблести и геройства» — издевательская в том смысле, что лагерный труд не имел никакого отношения ко всем этим красивым словам. И упоминает немецкие концлагеря, над входом в которые, якобы, была цитата из Ницше: «Каждому своё». Википедия пишет, что эта надпись действительна была над входом в Бухенвальд. Но мне кажется более верной аналогия с Arbeit macht frei, украшавшей Заксенхаузен, Освенцим и прочие места фашистской славы. Удивительно, почему Варламов не провёл параллель с ней? Явно же в СССР была известна и фраза, и её недавний контекст.

Книга написана достаточно спокойно — эмоции должны бушевать у читателя, а не у автора. Единственное, когда автор не сдерживается — это всякий раз, когда он пишет про «блатных». Видно, как он их от всего сердца ненавидит, даже больше, чем всю советскую систему. А возможно он их в какой-то мере с системой отождествляет — меня зацепило словосочетание «брегет Эррио» в момент очередного описания «воровского кодекса чести», якобы не позволяющего им обижать врачей (святая профессия!). Почитал — оказывается, это история о том, как украли часы французского посла, и как советская милиция, не имея возможности найти вора, обратилась за помощью к блатным. Которые, движимые самым чистым советским патриотизмом, находят часы, возвращают их в карман незадачливому французу, а потом ещё и сами в тюрьму возвращаются (ми-ми-ми!). Действительно, сильная аналогия, но я тут же вспомнил другую историю — «М убийца». Где немецкие воры тоже сотрудничают с немецкой же полицией, но не от патриотизма, а из вполне понятных шкурных интересов. Там есть, конечно, фактор «мы же не звери, детей трогать!», но главное — «полиция нам проходу не даст, пока этот монстр на свободе». Я даже не знаю, какой вариант мне был бы менее противен.