January 27th, 2017

green_fr

Сто лекций с Дмитрием Быковым — 1907

Анюта читает «Поединок» Куприна, жалуется на ощущение полной безысходности в книге. У героев нет никакого будущего. Они пьют от нечего делать. И даже если представить себе на минуточку, что они перестали пить, интересных дел у них от этого не появится.

А я читаю в это же время «Мелкого беса» Сологуба, где всё то же самое, только ещё хуже. Как сказал тот же Быков в своей лекции про 1907 год, настроения книг достаточно похожи. «Сравните „Поединок“ и „Мелкого беса“. Везде тупость, муштра, запреты и глумление над слабыми. [...] Просто „Поединок“ написан человеком здоровым и жизнерадостным...» — на этом месте любому читавшему «жизнерадостную» повесть Куприна должно стать по-настоящему страшно :-)

И таки да, «Мелкий бес» — это описание удивительной тупости и жестокости «нормального» человека. В тупом и жестоком обществе. Иногда эта всеобъемлющая тупость кажется карикатурной. Но кажется так, к сожалению, недолго. Мой любимый диалог:
— Ну, послушай, я тебе сейчас докажу. Ведь дважды два — четыре, так или нет?
— Так, — отвечал Передонов.
— Ну вот, дважды два — четыре, что тебе следует жениться на моей сестре.
Передонов был поражен.
«А ведь и правда, — подумал он, — конечно, дважды два — четыре». И он с уважением посмотрел на рассудительного Рутилова. «Придется венчаться! С ним не сговоришь».
И ты в душе сначала даже возмущаешься, что автор так толсто набрасывает. А потом вспоминаешь комментарии к каждому первому популярному посту на любую тему...

А ещё в книге прекрасная иллюстрация парадокса Симпсона (это местный прокурор выступает против социального лифта) — как переход человека из одной группы в другую может ухудшить средние показатели обеих групп:
Учите мужика, сколько хотите, но не давайте ему чинов за это. А то крестьянство теряет лучших членов и вечно останется чернью, быдлом, а дворянство тоже терпит ущерб от прилива некультурных элементов.
Интересна редакция книги. Снова всю книгу привели к современной орфографии кроме отдельных редких слов (например, постоянно «итти» для «идти»), общей логики, когда оставлена старая орфография, я не увидел. Ещё прекрасное слово «сейгод» (по аналогии с сохранившимся «сейчас»). И «тётичка» — я, конечно же, сразу вспомнил Катичку, но решил проверить, мало ли, вдруг и такая форма от «тёти» допускается. И нашёл прекрасное правило, когда пишется суффикс «-очк» (лампочка), а когда «-ечк» (времечко). Пишут, что «-очк» после парных твёрдых согласных — что такое «парные согласные»? Две согласные подряд, как в «лампе»? Тогда почему «вазочка», а не «вазечка»? И почему «утречко», а не «утрочко»? Но по-любому, пишут, «-ичк» допускается только в виде стилизованного под старое написания.

В конце лекции прекрасный вопрос из зала:
— Беликов [герой «Человека в футляре»] назвал кошек Синтаксис и Пунктуация. Как мог бы назвать кошек сологубовский герой, или у него вообще не может быть домашних животных?
Обожаю такие вопросы. Искренне интересно, о чём думал задающий. При том, что я не нашёл никаких упоминаний имён кошек у Чехова — то ли экранизация какая-то имеется в виду, то ли альтернативные редакции Чехова.
Но ещё больше мне понравился ответ Быкова:
— Я думаю, он мог бы назвать одну Сволочь, а другую Тварь.
А потом он процитировал прекрасное стихотворение Маяковского:
а во рту [у улицы]
умерших слов разлагаются трупики,
только два живут, жирея —
«сволочь»
и еще какое-то,
кажется, «борщ».


Обнаружил в ЖЖ сообщество любителей Быкова. В том числе публикуют транскрипты его лекций (вот для лекции о Сологубе) — очень удобно для копирования цитат :-) Ну и фанаты, проверяют всё им сказанное, выверяют точность цитат и т.п.