November 25th, 2016

green_fr

Гарри Поттер и столкновение цивилизаций

Другая интересная тема «Гарри Поттера» — это взаимоотношение разных цивилизаций.

Есть достаточно безобидная пара — «люди и волшебники». С ней достаточно просто — есть расисты с обеих сторон, но «правильная» точка зрения — все люди братья. Остаются какие-то вопросы — как делить власть, например? Но в общих чертах всё понятно.


Отношение «волшебники — домашние эльфы» гораздо интереснее. С одной стороны автор всеми силами нас подталкивает к точке зрения Гермионы — эльфы тоже люди, а рабство должно быть отменено. Но при этом ни среди волшебников, ни среди эльфов эта точка зрения поддержки не находит. В лучшем случае все кивают головами, говорят, что да, нельзя их совсем уж убивать и издеваться. Но раз уж они сами хотят... И эльфы радостно поддакивают — хотим, хотим!

Линия с Добби была вначале совершенно прекрасной — Гарри Поттер освободил его от совсем уж одиозных хозяев, и эльф стал свободен. Но при этом он совершенно не понимал, что с этой свободой делать. Настолько, что в следующем томе оказался изгоем среди эльфов. И Винки — другая, случайно освобождённая эльфийка, — чуть с ума не сошла из-за своего нового статуса. И если самого Добби автор ещё кое-как приплела в конце книги (свободный эльф распорядился своей судьбой, спас Гарри и умер героем), то от Винки новостей, по-моему, мы так и не узнали. Да и у Гермионы запал постепенно сошёл на нет.

Что об этом думать? Продолжать миссионерскую деятельность во благо сопротивляющихся эльфов (Гриндевальду такой лозунг понравился бы)? Или принять идею, что свобода / рабство — не универсальные понятия, и с удовольствием пользоваться?


Отношение в кентаврами тоже прекрасно. Сами кентавры считают, что их история никак не пересекается с историей людей. И вмешиваться в человеческие истории не только бессмысленно, но и недостойно высокого статуса кентавра. Автор, как мне кажется, активно агитирует против такой точки зрения — никакая, мол, Швейцария не может оставаться нейтральной, когда идёт священная война. Поэтому так симпатично выписан кентаврский предатель Фиренце, старательно упоминаемый на всех почётных местах до самого конца книги.

А я вспоминаю Магеллана (по крайне мере, ту историю, которую я по ТВ видел — на достоверность не претендую, но она здесь и не важна), который приплыл на Филиппины и дал себя втянуть в какую-то местную заварушку. Понятно, что ему нужно было оставить после себя наместника; понятно, что ему хотелось продемонстрировать силу. Но по-хорошему, какое его дело было до этих местных разборок? Даже вне зависимости от результата (Магеллан там и остался), какое право он вообще имел принимать чью-то сторону? Кто он такой, чтобы силой европейского оружия решать местные конфликты?


Но самый кайф — это отношение с гигантами. Есть, значит, гиганты, у которых всё, кажется, устроено не так, как у людей. И вообще, людей они не любят. И живут они где-то далеко-далеко, лишь бы с людьми не встречаться. Вот спрашивается, какого чёрта к ним лезть? На что автор говорит буквально Путинскими Брежневским «если бы мы не вошли в Афганистан, через несколько часов там были бы американцы». И дальше добрые силы волшебного мира с отвращением рассказывают, как злые силы пытаются переманить ничего в этой войне не соображающих гигантов на свою сторону. А чтобы у них этого не вышло — посылают своего человека с тем же самым заданием.

Я тут же вспомнил собор в Autun, где архангел Михаил жульничает при взвешивании души, чтобы помешать жульничать дьяволу.

А самое интересное в отношениях с гигантами — это, конечно, история Гурпа. Снова автор сделала всё от неё зависящее, чтобы мы оправдали похищение — если бы Хагрид не увёл своего брата, то его несомненно умучили бы соплеменники. И вот Хагрид приводит сопротивляющегося Гурпа, держит его на цепи и изо всех сил пытается «цивилизовать». Но не выходит даже Пигмалиона. В лучшем случае можно попользоваться Гурпом, как бездушным животным, но ничего толкового из этого контакта так и не выходит.