2017

Процедурное мышление

Пришёл в парикмахерскую, сижу в кресле, меня стригут. Левый висок, левое ухо. Правый висок, правое ухо. Кайма внизу сзади. Где-то на трети каймы звонок. Парикмахер извиняется, уходит к телефону и зависает там минут на пять. Возвращается, извиняется ещё раз — и пытается понять, где он остановился. Проходится пальцами по программе: правое ухо — ок, кайма внизу — ага, вот здесь, примерно на трети :-)

Это мне напомнило, как я ещё в детстве выработал строгую процедуру, в каком порядке нужно чистить зубы. Потому что регулярно бывает: начал чистить, задумался о чём-то, завис... отвис через пять минут, зубная щётка елозит какой-то несчастный зуб, но что уже почищено, а что нет — непонятно. А если есть процедура, то по одной только точке останова можно её продолжить без дополнительных потерь!

Wir sind die Roboter...


Пока парикмахер разговаривал по телефону, прочитал историю журнала Historia. Когда они открыли свою редакцию в XV округе, у них был номер телефона Alésia 1789 — ça s’invente pas :-)
2017

Лекарства по почте

Начали с Натанкиным désensibilisation (десенсибилизация?) его аллергии. У него каждую весну ужас начинается, вроде как из-за цветения берёзы (Штирлица буквально рвало на Родину) и ей подобных деревьев. Прошлые пару лет пришлось даже к врачам ходить, они прописывали какие-то симптоматические средства, а на этот год запланировали снизить его чувствительность к аллергену (та самая désensibilisation). Процедура выглядит муторно: на протяжении нескольких месяцев каждый день капать лекарство под язык и держать его там пару минут. Никакой гарантии результата нет, особенно в первый год-два, но мой пост не об этом.
Лекарство заказывается по почте в какой-то лаборатории. Везде крупными буквами пишут: «получив лекарство, храните его только в холодильнике!!1» И вот, приходит к нам бумажка: вас не было дома, посылку отдать не смогли, приходите за ней на почту. Пошёл — почта закрыта. Пошёл ещё раз — на почте забастовка (у нас тут сейчас очередная крупная забастовка началась, и непонятно, когда она закончится). Наконец, попал на открытую почту. Интересно, думаю, протухло уже там моё лекарство или нет? Нет, не протухло. Оказывается, во многих отделениях почты (в том числе нашем) есть специальная холодильная комната, где хранятся такие посылки. Надо полагать, есть и какой-то специальный тариф «холодильный» (я не нашёл, скорее всего он только для профессионалов, по крайней мере пересылка свежих продуктов питания точно не для частных лиц).
С ума сойти. Собственно, в такие моменты понимаешь, насколько это сложные структуры. Насколько просто заменить 80% их деятельности на более дешёвые и удобные варианты. И насколько сложно будет жить, потеряв оставшиеся 20% (они либо пропадут вовсе, либо по цене перейдут в какой-то совсем недосягаемый VIP-режим).
Интересно было бы понять, за счёт чего они живут сейчас? То ли за счёт того, что их стоимость размазывается на нас на всех (убыточная ветка государственной почты). То ли за счёт объёма (если есть гарантия большого количества клиентов, то держать по холодильнику во всех отделениях почты не убыточно — а как только центры городов перейдут к новым игрокам, рынок станет более фрагментированным, и все провинциальные отделения станут убыточными и закроются). Но тут гадать бессмысленно, надо знать...
А мы теперь начали думать, как отсылать Натанкина в разные лагеря — насколько там предусмотрено наличие холодильников для лекарств? А в поезде / автобусе до этого лагеря? Тут уже мы как устроители лагерей понимаем, насколько дешевле иметь возможность выбирать себе клиентов / говорить родителям «сложных» детей, чтобы они сами придумали себе решение. Это ещё раз к вопросу о сложных работающих структурах.
2017

Grande Galerie № 48 (№ 49)

Ещё раз встретил слово «collation», на этот раз в форме «collationnement». Речь идёт о мастабе Ахететепа, которую таки начали реставрировать, и в ходе реставрации на ней нашли какие-то надписи арабскими и латинскими буквами. Надписи, скорее всего, датируются временем демонтажа и перевозки мастабы в Париж, но подтверждение будет после того, как надписи очистят и сравнят арабский текст с «нашим» — вот это сравнение и называют «collationnement».

Музей купил прекрасную камею «Возрасты любви». Прекрасная и циничная вещь, читается справа налево: маленькая девочка с интересом рассматривает, а чуть более взрослая гладит Амурчика; затем Психея даёт Амура коленопреклонённой девушке; повзрослевшая («aux formes plus pleines») женщина целует Амура; взрослая женщина тащит Амура, не слишком уже обращая на него внимания; взрослый мужчина сидит прибитый с Амуром на спине; старик с ностальгией смотрит на улетающего от него Амура.

camée

В статье, посвящённой Нотр-Даму, отмечают, что коронация Наполеона с одной стороны повторяла основные линии коронации Старого режима, а с другой — рвала с традицией, заменив в ней Нотр-Дамом одновременно базилику Сен-Дени (хранилище регалий) и Реймский собор (место коронации). Ещё пишут про «Свободу на баррикадах», где на фоне, если присмотреться, можно заметить башни Нотр-Дам, а если совсем хорошо присмотреться, то можно рассмотреть и революционный сине-бело-красный флаг на северной башне.

Я увидел, наконец, как выглядела та самая карузель, в честь которой названа маленькая триумфальная арка, что совсем рядом с Лувром. Отмечу, что из слова «карузель» появилось слово «карусель», а сама природа этого праздника объясняет, почему на современных каруселях в основном лошадки.

2017

Музей шахты Blegny-Mine

Весной ездили вместе с Женей (Полиной и Лёшей) в Бельгию, в музей шахт. Во Франции музеи шахт тоже есть (около Лилля или Ленса просто тепло на душе от родных терриконов), но лично меня в кои-то веки интересовал «оригинал», то есть, чтобы пускали в настоящий забой настойщей шахты. А во Франции мы нашли только посещение «копии» шахты, воссозданного для музейных нужд пространства, повторяющего настоящую шахту.

Перед спуском в шахту сходили в музей. Лампа прямо как из моего детства (на самом деле это Германия, 1950-е года). Почему-то крутится слово «карбидка», хотя так, кажется, называли те лампочки, которые на каске шахтёра. А такие мы приспосабливали под плоские батарейки, я с такой лампой читал под одеялом. Пока глаза не сломал не понял, что корпус лампы там вообще лишний, можно просто притянуть лампочку резинкой к батарейке и прижимать / отжимать второй контакт пальцем, как выключатель.


Collapse )
2017

Пищевые метафоры новостей

Слушаю передачу по радио про то, как жить в мире с переизбытком информации. Все участники используют метафоры, приравнивающие информацию к еде: infobésité (пережор информации), infanoréxie (сознательная информационная голодовка), régime (диета) и т.п.

Наверное, очень правильное сравнение — несмотря на бабушку-блокадницу из подсознания и даже собственные ограничения детства, мы уже осознали опасность переедания. В (нашем) современном мире еды скорее слишком много, чем недостаточно. С информацией произошло примерно то же самое (мне очень нравится выражение «marché de l’attention» — рынок / борьба за внимание пользователя), но осознание опасности приходит постепенно. Мы всегда держим телефон под рукой, кучу открытых закладок в браузере, с удовольствием настраиваем напоминалки по каждому поводу — это ведь и правда удобно!

Лично я уже давно перешёл к «отложенному потреблению» информации (здесь в голову приходят только совсем ужасные пищевые метафоры): и ТВ и радио смотрю только в записи, когда мне удобно. Новости стараюсь читать не ежедневные, а хотя бы еженедельные, а то и ежемесячные (полностью отказываться от информации — это политика страуса, но и жить в постоянном напряжении неприятно). Очень сильно ограничиваю потоки информации до того, что меня реально интересует — в ФБ оставил только ближайших роственников, плюс пару страниц музеев, в ЖЖ читаю журналы с текстом (поток новостей «я в аэропорту, лечу в Лондон» бесконечный и бессмысленный, а оторваться от него можно только волевым решением). Да и сам пишу очень редко про текущий момент (эта запись исключительна), скорее про то, что успело как-то устояться, осмыслиться.
2017

Здание парижской филармонии

Давным-давно ходили с Натанкиным на выставку про TGV в La Villette (так себе выставка, мне понравилась только афиша и тот факт, что суммарная площадь контакта колёс всего состава TGV с рельсами — порядка 50 см², то есть размер одного Post-It). Потом зашли на выставку про тело и спорт — отличная выставка с множеством спортивных симуляторов. Круче всего биатлон (там можно жульничать, имитируя быстрый бег переступанием на месте) и футбол (аналогично, вместо дриблинга мы садились на пол и играли руками — получался аттракцион не на ловкость, а на скорость реакции, как тот гонг, что мы видели в японском леголенде).

По пути домой заскочили к филармонии. Давно хотел посмотреть на здание — его сделал Frank Gehry, и по внешнему виду об этом даже можно догадаться (update: вообще-то Jaen Nouvel...):


Collapse )
2017

Музей археологии в Saint Germain en Laye

Музей достаточно далеко от Парижа, чтобы туда доезжали туристы. И при этом он в таком дворце, который явно не выглядит очередным провинциальным музеем. Удивительно, конечно. Словил себя на мысли, что даже я готов ехать в какой-нибудь там Лион или Марсель, если там будет хорошая выставка — но мне и в голову не придёт проверять, что там у нас в Сен-Жермене. Слишком далеко для «заскочить по пути» и недостаточно далеко для отдельной поездки. На этой мысли я собрался и поехал в музей — нужно бороться с собственными предрассудками.

Самый заметный и запоминающийся экспонат музея — рога Мегацероса (ставлю ссылку на Википедию, чтобы по названию не казалось, что это какой-то очередной покемон). Размах рогов около 4 метров:


Collapse )
2017

Иконы в Лувре

Один из моих любимых разделов Лувра (не по содержанию, а по степени неожиданности найти это в Лувре): искусство икон России и Византии.

Икона «Страшный суд», Россия, вторая половина XVII века:


Collapse )
2017

"Смертельная белизна" и "Tous les hommes n'habitent pas le monde de la même façon"

Прочитал четвёртый том Роулинг про Корморана Страйка и Робин. Читаю, наверное, уже по инерции. Основное удовольствие в этих книгах не от детектива, а от отношений между главными героями. В первых томах я опасался того, что я называю «эффетом „Ночного дозора“» — безумной инфляции способностей героев, когда в каждом томе им приходится совершать ещё большие подвиги, чем в предыдущем. Здесь же обратная крайность — герои вообще, кажется, не меняются от книги к книге. Читатель всё так же с нетерпением ждёт, когда же они осознают, что влюблены друг в друга — а автор всё так же отодвигает эту неминуемо последнюю в сериале сцену, потому что после неё начнётся совсем другой жанр. Так что, если когда-нибудь выйдет пятый том, я подожду несколько лет, прежде, чем его читать — в качестве возвращения к приятному сюжету это может проканать, но в качестве самостоятельного чтения мне, наверное, хватит.

Вторую книгу я взял вместе с моими LG BD — просто лежала на самом виду в библиотеке, автор мне давно нравился, схватил на автомате. Оказалось, за эту книгу ему на днях Гонкуровскую премию выдали.
Примерно то же ощущение «монотематичности» (мне это слова сестра в детстве объясняла как «ну... представь себе незнакомую тебе песню Валерия Меладзе. представил? вот это и называется „монотематизм“») — книги прекрасные, но читать их нужно раз в несколько лет, тогда не приедается.
Про Гонкура сложно судить. С одной стороны, свой первый роман автора я вспоминаю как самый у него лучший — но какая часть этой оценки происходит именно из-за того, что это был мой первый его роман? Опять же, читая этот роман, мне сложно было отделаться от параллелей с «жёлтыми жилетами», хотя они там ни единым словом не упоминаются. Если подумать, в предыдущих романах рассказывали примерно о той же неспособности жить в обществе, только на фоне какой-то материальной обеспеченности — здесь же герой работает консьержем в жилом доме.
Очень красивый конфликт с новым управляющим домом: старый управляющий был «тёплый и ламповый», а новый с первого же дня начал следить и за тратой времени консьержа, и за тратой общественных денег. Холодный разум против растрёпанных эмоций. По умолчанию в этом конфликте я однозначно на стороне разума, но книга написана таким образом, что ты если не начинаешь сочувствовать эмоциям, то хотя бы понимаешь их.
Но при этом ты не можешь не беситься, читая о реакции «эмоций» на царство «разума» — ок, лично тебе не нравятся новые правила. Если тебе кажется, что большинство за тобой — ну так выдвигай свою кандидатуру на следующем же собрании, становись новым управляющим! Это тебе не президент Франции, пост вполне досягаем. Если же ты понимаешь, что большинство не на твоей стороне — то кто ты такой, чтобы нарушать установленные правила, даже если лично ты считаешь их несправедливыми? Но нет, герой предпочитает молча саботировать новые правила. Он умнее всех, он знает, как лучше.
При этом всё это написано таким образом, что ты вживаешься в этого персонажа. Ты понимаешь его ограниченность (я не стараюсь оскорбить его, но он просто физически не понимает и не может понять моего предыдущего параграфа), и ты понимаешь, что такие люди вокруг тебя есть, и их достаточно много. И если ты будешь делать вид, что их нет, либо что их непонимаение — это их личные проблемы, то сначала они будут несчасливы, а потом они сделают так, что несчастлив будешь ты. И тут можно продолжать мечтать об идеальном обществе строителей коммунизма, в котором все граждане будут сознательными и образованными — а можно принять существующее общество и пытаться искать решения пусть и не оптимальные в идеальном мире, но которые лучшим образом подходят к миру реальному.
Примернительно к тем же жёлтым жилетам — да, «они сами не знают, чего они хочут» (я с удовольствием хихикал, читая предложения одних жилетов повысить налоги — и предложения других понизить их же; сетования, что никто не представляет их интересы в сегодняшей политической жизни — и их же сознательный отказ от участия в этой политической жизни). Но если не учитывать их наличие в стране, не делать очень сильных и сознательных действий в их сторону — мы получим бунт. Да, в глубине души мы всё так же будем уверены в собственной правоте. Но в конечном итоге мы проиграем. Не «им проиграем» (им от всего этого будет ещё хуже) — а проиграем в сравнении с другими возможными сценариями развития событий.

Хорошая книга, правильно Гонкура дали :-) Но следующий том автора я буду читать ещё через несколько лет.

А по поводу материальной обеспеченности героя. При всём его положении, он никогда не задумывается о том, что он будет кушать и где он будет жить. И я не знаю, то ли это автор хотел в очередной раз подчеркнуть безопасность современных развитых стран. То ли автор сам с трудом представляет, сколько денег может быть у консьержа. В конце книги он попадает в тюрьму, сидит там, а выйдя, не задумываясь покупает билеты на самолёт в Европу. Вопрос о выживании у него не стоит вообще, и это одновременно и прекрасно и страшно.
2017

Le Louvre insolent и тупик крыла с Джокондой

Наткнулся как-то на книжку Le Louvre insolent, название которой откровенно пародирует выражение Le Louvre insolite — типичное такое клише-название для какого-нибудь сборника «удивительных и неизвестных массовому читателю фактов» о Лувре. Но при этом вместо insolite («необычный») стоит insolent («наглый»). И книжка именно такая: набор забавных фактов, но не то что «без придыхания перед великим храмом культуры», а вообще достаточно развязанным языком, как будто описывает комик-панк, не имеющий вообще никакого отношения к искусству, просто случайно зашедший в Лувр. Надо брать!

Достаточно большая часть книги проходится по английскому искусству (нет ли здесь континентального шовинизма?), после чего я сходил посмотреть на оригиналы. Британская живопись находится в Лувре в дальнем тупике большой галереи. То есть, с одной стороны, ей повезло существенно больше, чем голландским мастерам (третий этаж другого крыла), потому что заблудившиеся в поисках Джоконды туристы могут случайно дойти и до Британии. Но с другой стороны, это настолько дальнее крыло, что, даже идя туда целенаправленно, вы потратите от входа минут 15.

Генри Фюзели, «Леди Макбет ходит во сне», 1784. Пересказывать шутки не возьмусь (хотя картина вполне подталкивает к ним), официальная карточка музея говорит, что в то время поднялась очередная волна моды на Шекспира, а от неё возникла мода на мрачные картины — как по самому Шекспиру, так и на соседнеи темы (спиритизм, сверхестественные силы и пр.)


Collapse )